Бейлир распахнул дверь, передал Фелисию Лавронсо и снова глянул на меня. Я подбадривающе кивнула. Он помог спуститься вниз Секирд с лисицей на руках, и спрыгнул за ней сам. Хлопнула дверь. Всё. Лавронсо увел компанию к лошадям, и вскоре цепочка всадников двинется в лес по еле заметной тропинке. Аларик сейчас едет к месту встречи с остальными. А я погнала Стрекозу вперед.

Я двигала рычагами, выворачивая на тракт, и теперь неслась по дороге, объезжая телеги, возки и редкие дилижансы. Некий карет-мобиль попытался меня обогнать, но вскоре отстал — стараниями Лавронсо и Лигатрика Стрекоза, ехала намного быстрее, чем можно ожидать от дом-мобиля.

Едва освободилась одна рука, как я достала флягу и сделала несколько глотков того, что Бейлир назвал демонской смесью. Зелье наполняло бодростью вперемешку со злостью, выжигая хандру и печаль. Не время для этих чувств, не время. Для них никогда не время. Но через два, может, три дня, я залягу где-нибудь в третьесортной таверне и снова буду задыхаться от режущей меня внутри ржавой пилы. На этот раз зубьев у нее будет намного больше.

У меня снова не было времени попрощаться с Алариком, я даже не могла посмотреть на него в последний раз. Лавронсо, Секирд, Фырхитра — они еще не знают, что мы больше не увидимся. Бейлир... Бейлир, конечно, попробует меня отыскать, но не найдет.

* * *

Отъехав достаточно далеко, я стала сбавлять ход у городков и селений, мимо которых шел тракт. Пусть Стрекозу запомнят и доложат преследователям.

Через три часа, придерживая коленом главный рычаг, я оставила мобиль катиться под уклон и быстро поменяла почти пустые кристаллы на полные. Можно лететь дальше.

Тракт здесь сравнительно новый, потому прямее и шире, чем в иных местах, и если заворачивался, то огибал совсем непроходимые чащобы и болота. Преследователи на дуо-мобиле не смогут сократить путь через поля или тропинки в редколесье. Сбавив скорость, я проехала через несколько крупных сел, объехала по краю городок, и когда солнце стояло в зените, загнала Стрекозу в неглубокий овраг. Облаченное в мою рубаху и в любимые юбку-брюки тело некоей женщины средних лет заняло кресло водителя. Мужской труп в сюртуке Бейлира устроился рядом, на втором сидении. Эльф оставил лук и стрелы — на деньги от дела он купит новые. А вот мандолину забрал — моего спутника помнили как боевика, а не как барда.

Я быстро сменила одежду. Теперь я не то селянка, не то горожанка из бедных кварталов, не то селянская женщина, ушедшая на промысел в город. Грубая нижняя рубаха, чиненое потертое платье, чепец. Я глянула на себя в зеркало напоследок. Волнения дали о себе знать, и теперь, с напряженным лицом и поджатыми губами, расстроенная прощанием со Стрекозой — теперь меньше, чем на сорок лет, я не выглядела.