Концертный.

Белый.

Интересно, кто и зачем притащил его в лес и оставил его здесь с поднятой крышкой…

Но еще больше музыканта волновало другое: как звучит заснеженный рояль.

Клавиши засыпало снегом и, кажется, они слегка оледенели и только и ждали его, чтобы согреться под его быстрыми умелыми пальцами.

Александру доводилось играть и в маленьких гостиных, и в огромных концертных залах, в костелах, но в зимнем лесу — никогда.

Он будет играть для птиц и этой таксы, которая привела его сюда. Жаль, он не может узнать ее имя.

Такса уселась на снег, как будто в ожидании лесного концерта.

Александр хмыкнул и довольно провел рукой по заснеженным клавишам. Как рой недовольных потревоженных пчелок, снежинки неохотно опустились к ногам Александра.

Грубая деревянная табуретка, тоже в снегу, контрастировала с шикарным роялем.

Музыкант смахнул с нее холодную белизну и сел за рояль, нащупывая у него педали под снегом. В этом рояли похожи с автомобилями.

Нажимаешь правую педаль — и музыка или скорость уносит тебя, и вот уже чувствуешь, надо бы притормозить, и давишь на тормоз.

Разница в том, что автомобилям в отличие от роялей не превысить скорости света. Во всяком случае, пока.

Такса нетерпеливо тявкнула, и Александр прикоснулся наугад к одной клавише, затем к другой, медленно погружаясь в черно-белое пространство, и оно ожило.

И вот уже сам лес стал огромным роялем и звучал то громогласно, то нежно, и сам музыкант стал на какое-то время и снегом, и музыкой, а потом в оттаявших звуках потерялось и время, содрогаясь в финальном аккорде.

Александр закрыл глаза, предвкушая восторг тишины.

4

Звуки жили сами по себе, а сердце выстукивало ритм.

Кажется, от музыки даже стало теплее в лесу. И птицы зачирикали мелодичнее и громче, и ноздри щекочет противный запах черемухи.