– Мы забрали Клинок Бессмертия и уничтожили красных ведьм, которые могли бы изготовить новый.
У Реми сжалось сердце и к горлу подступил комок.
– Всех не
Она обхватила руками колени, преодолевая желание выхватить клинок и пронзить им самодовольного принца. Потом всмотрелась в очертания темных фигуры у дверей. Боги, как бы ей хотелось повернуть кинжал в этой груди! Но этим она сразу подписала бы себе смертный приговор.
Белые зубы блеснули в полумраке, словно он догадался, о чем думала сейчас Реми.
– В Северном королевстве больше богатств, древних талисманов и более могущественные ведьмы. Уж если кому и править всем Окритом, то это нам.
– Твой отец разрушит весь мир и заявит, что он король руин, – пробормотала Реми, заметив, как расширились зеленые глаза напротив.
Ренвик поймал ее взгляд в молчаливом согласии, а потом повернулся, чтобы уйти.
– Где Хейл?! – крикнула ему вслед Реми, заставляя остановиться. – Что с ним?
Ренвик оглянулся, и его угловатое лицо осветилось факелом.
– Принц жив… пока.
Глаза Реми наполнились слезами, у нее вырвался прерывистый вздох: Хейл еще жив.
Посмотрев на ее заплаканное лицо, страж усмехнулся и запер за собой дверь. Девушка выждала, пока не стихли звуки шагов, и потом вытащила из-под рубашки клинок. Это был ее кинжал – тот самый, который подарила Бри.
Реми достала его из ножен, и оттуда выпал клочок пергаментной бумаги. В ее ушах резко застучал пульс. Девушка подняла записку к глазам:
Глава двадцать седьмая
Глава двадцать седьмая
Реми не понимала, насколько она замерзла в каменном мешке своей камеры, пока ее не вытащили оттуда. Прошел еще один день. Ей только раз принесли поесть и пару бурдюков с водой. Раны потихоньку затягивались, но так медленно. Еды было слишком мало, силы не восстанавливались и красная магия тоже.
Она ожидала увидеть солнечный свет, но за окнами царила тьма, когда стражники притащили ее прямиком в тронный зал. Когда девушку швырнули на пол, кинжал в ножнах кольнул ее в бок. Пирующая публика ахнула. Смолкла и музыка.