Моей задачей было выслеживать технику и людей, окруженных темным ореолом, а еще не раз мне помогало хорошее знание немецкого языка. Единственное, что мы знали – ореол тьмы означает особую опасность, причем в первую очередь для рожденных магов и Одаренных, а потом уже для простых смертных, и ее носитель должен быть уничтожен в первую очередь. Нам не удавалось выяснить причины этого явления, и оставалась надежда на то, что Джерану удастся хоть что-то разузнать об этом, находясь под носом у фрицев.
За несколько месяцев наш взвод стал сплоченным, слаженным механизмом, и, о чудо, мы не понесли ни одной потери, что невероятно нас воодушевляло, укрепляя веру в наши силы. В войсках ходили разговоры о скором прорыве блокадного кольца, и от этого в душе робко разгоралась надежда. Вестей от Джерана не было, и загадка черного дыма пока еще висела в воздухе, но это не мешало нам успешно справляться с поставленными боевыми задачами. Смерть ходила где-то рядом, но как будто нас не замечала, и я даже поверила на миг, что так будет всегда, однако, я ошиблась. А может быть, моя душа, измучанная потерями уже просто не принимала тот факт, что эти потери еще не конечны.
Наша дорога войны, запорошенная снегом и петлявшая средь волховских лесов, в один день обагрилась кровью, когда наш отряд, изрядно потрепанный тяжелым боем и магически истощенный, попал в немецкое окружение. Эта атака была столь внезапной и стремительной, что мы не успели ничего толком предпринять, оказавшись в смертельной ловушке. Сдаваться никто не пожелал, предпочтя верную погибель среди холода и снега.
Чудом я смогла оторваться от преследователей, которые в какой-то момент словно перестали меня видеть, и сейчас бежала со всех ног прочь, куда глаза глядят, лишь бы скрыться от тех, кто стал для нас смертельным приговором. Ветер бил в обветренное лицо, а во рту ощущался металлический привкус крови из разбитой губы. В первые дни существования нашего партизанского отряда мы придумали свое знамя, и сейчас оно алело на мне из-под ворота ватника. «Пока есть знамя, есть и отряд!» - вспомнились мне слова командира, что и побудило меня забрать знамя, спрятав его под ватник.
Слезы жгли глаза, страх быть пойманной гнал вперед, в душе разверзлась бездна отчаяния, а перед моим внутренним взором то и дело возникали мертвые лица друзей и нашего командира. А ведь еще вчера все были живы… Не разбирая дороги, я бежала прочь от своей погибели. Страх гнал вперед и придавал сил. Морозный воздух со свистом врывался в легкие, обжигал холодом мокрое от слез лицо, а позади раздавались эхом на весь лес собачий лай и выкрики на немецком языке. Мне приказывали сдаться, грозя расстрелом, и это побуждало меня бежать еще быстрее, несмотря на глубокий снег. Внутренний карман ватника оттягивал наган с одной-единственной пулей, но сейчас это бесполезное оружие против целой своры озверевших нелюдей, со смехом и бравурным весельем идущих за мной по пятам.