— Берк, — наклонилась я к микрофону, — уходите оттуда, что-то не так.

В момент, когда цепь упала на пол, издав легкий звон, сверху из коридора донеслись истошные вопли. Никто ничего не успел сообразить. Женщина, еще недавно рыдающая и молящая о спасении, вдруг ощерилась диким оскалом и бросилась на Берка.

Заложники словно сошли с ума. Оскалились зубы, раздались крики. На экранах было видно, как измученные люди вдруг звереют и становятся словно одержимыми демоном. Они царапались и кусались, вонзали пальцы в глаза и били ногами. И безумно кричали.

Дробной россыпью плеснули выстрелы. Я увидела, как падают замертво спасенные, как зажимает прокушенную щеку один из группы, как выбегают из здания раненые, а потом перевела взгляд на камеру Берка и замерла. Он и те двое, что были с ним, подняли с пола оружие и спокойно стояли в коридоре, глядя на творящуюся перед глазами вакханалию. Молча. Так, словно не слышали воплей, отрывистых команд руководителя группы, не видели, что происходит.

Их воля больше им не принадлежала.

— Берк, твоя воля свободна! — крикнула я в микрофон, но это было бесполезно. Он был словно зомби, и подчинялся приказам той, что шла позади. Да и не могли освободить его простые слова. Я должна была быть там, я должна была сразиться с этой демонокровкой лицом к лицу.

Я схватила Кристалл и подскочила к выходу, намереваясь выбраться наружу, но меня ухватили за руки и удержали суровые мужчины в бронежилетах. Седой взглядом пригвоздил меня к месту, заставив усесться обратно.

— Сначала профессионалы. Вы подвергаете себя опасности в последнюю очередь.

— Но Берк и те двое… — начала я, но меня оборвали:

— Знаем! — и вторая группа выскочила наружу, тут же ввязавшись в схватку.

А Кристалл уже не просто светился. Он горел огнем.

Взгляд мой метался по экрану, выхватывая кровавые подробности битвы. Заложники, оказавшиеся на улице, были расстреляны на месте, как стая сбесившихся собак. В коридоре все мерцало, лучи фонарей метались по стенам, слышались крики боли и ярости — и вдруг все стихло.

Камера Берка задрожала, и я увидела сначала его грудь, а потом освещенное светом фонарика лицо. Оно было страшным. Покрытым кровью и совершенно спокойным, как маска.

— Я знаю, что ты видишь меня, охомраро, — сказал он. — Выходи, иначе я сожму мозг твоего дружка в кулак, и он вытечет у меня сквозь пальцы.

Шлем с камерой отлетел прочь.

— Сдавайтесь! — закричал Берк. — Я захватила разум этого человека, я убью его, если вы не сдадитесь!

— Не открывать огонь! — тут же раздался приказ. — Не стрелять без моей команды!