Собственно из-за этого мурчальника несколько лет назад, предварительно разругавшись с большей частью соседей, нам и пришлось переехать из уютной квартирки в центре, оставшейся от прабабки, в частный сектор на окраине города.

Квартирку пришлось сдать, так как коммунальные счета даже на пустующую трёшку всё равно приходили такие, будто там проживал целый ковен ведьм, а не одна мать-одиночка ведьма сорока четырёх, почти сорока пяти лет с сыном-студентом и наглым рыжим фамильяром.

— Борщ, убери свою…пф… ещё раз твоя мохнатая задница окажется возле моего лица, я тебя кастрирую, гад пушистый!

Возмущённая столь бесцеремонным пробуждением я попыталась скинуть с себя тринадцать килограмм хвостатой наглости и доспать хотя бы ещё полчасика.

— Марго, я есть хочу! Покор-р-рми меня!

— Кыш с меня! У тебя совесть есть? Ты магическое животное или хомяк беспомощный? Возьми да приготовь! Не хочешь готовить, мышей полови в подвале. А то уже перед соседями стыдно, сколько этих паразитов развелось, потому что у кого-то лапки, видите ли, — отмахнулась я и, перевернувшись, попыталась с головой уйти под одеяло.

— А вот сейчас обидно было! — надулся Бартоломей, полное имя которого в быту сократилось до названия супа, что по легенде ведёт к сердцу любого мужчины, и с чувством приземлился пушистой задницей на мою многострадальную поясницу.

— Я сильнейший потомственный фамильяр, с родословной, которой не каждый император может похвастаться, а ты меня отправляешь мышей ловить? Позор! Позор на мои седые усы! И этой неблагодарной женщине я посвятил лучшие годы своей жизни? Да лучше бы я к оборотням ушёл!

Бартоломей хотел было продолжить страдать и взывать дальше к атрофированной жалости своей хозяйки, как в дверях спальни появился ещё один обитатель нашего дома. Высокий двадцатилетний парень, недовольно скрестив руки на широкой груди, испепелял страдальца взглядом нереально фиолетовых глаз с узким зрачком. Спортивное тело и рельеф мускулатуры подчёркивала форма студента боевого факультета Столичной межграничной академии, состоящая из чёрной облегающей куртки с высоким воротником и нашивками факультета, прямых брюк и массивных берцев. Его чёрные как смоль длинные гладкие волосы были собраны в низкий хвост.

— Борщ, ты не обнаглел мать будить в такую рань? Там у тебя три полные миски еды нетронутые с вечера стоят! На гречку посажу! — пригрозил сын спокойным ледяным голосом, от которого у фамильяра пробежали мурашки от холки до хвоста.

Кот поджал уши, быстро спрыгнул с моей спины, ускоряемый прицельно кинутой в пушистый зад подушкой, и рванул к выходу. Около самой двери немного притормозил и постарался проскочить на максимально возможном расстоянии от тяжёлых форменных ботинок, вжимаясь в косяк, а затем рванул по коридору до лестницы на первый этаж, собирая по пути в гармошку ковровую дорожку.