Мужчины встали со своих мест, приветствуя нас. Эрика и Талия подошли к своим спутникам, и лица четверых обратились ко мне, а я не могла сдвинуться с места. Ориона нет, и, скорее всего, и не было ранее. Он оставался один в своих покоях. Мне выделили место в центре стола.

— Вам удобно, ваше высочество?

Эрика стукнула Малакая по запястью.

— Смотри, колдун, а то останешься без десерта, не исключено, что и на целую неделю, — скрывая улыбку за кубком, скалилась я в сторону Чернышки.

Чёрные глаза прожигали не хуже раскалённой кочерги, что я однажды схватила из камина, желая взворошить угли.

Атмосфера была, скажем, не очень радостная, и я решила усугубить её.

— Где Орион?

Мужчины напряглись. Бастиан взял на себя ответственность за разъяснения.

— Фейт, он не в порядке. Если раньше он терял себя на длительный срок, и мы знали, что от него ожидать, то теперь его бросает то в пламя, то в ледяные воды за минуты. Мы боимся за тебя. Орион в забытье может покалечить, а когда через минуту он придёт в себя и осознает, что сделал…

— Ой, не жалей её и говори, как есть, — психанул Малакай. — Фейт, Орион творил ужасные, жестокие вещи, от чего твои снежные волосы встанут дыбом, и при малейшем психозе он свернёт тебе шею. А потом станет хуже, чем было раньше. Я пока не знаю, чем могу помочь, поэтому мы запечатали Ориона в его спальне и поставили стражу.

Горькая правда. Как и всегда из его уст. Он никогда никого не жалел, говорил, как есть, и за это я была ему благодарна.

— Спасибо, Малакай, за честность, и спасибо вам обоим за то, что вы тысячу лет были рядом с ним и не сдавались.

Колдун бросил серебряную салфетку на стол.

— Мы сдались, Фейт. Я облазил вдоль и поперёк все миры, но не нашел выхода, как вернуть его душу. Но теперь, — он смотрел на меня, как никогда раньше, с надеждой в глазах, — теперь у нас есть шанс. Если Фрея запечатала в тебе часть души Ориона, ты станешь нашим спасением. Рядом с тобой он, возможно, сможет проснуться от долгого сна.

Колдун залпом осушил бокал и показал слугам, что нуждается в добавке.

За столом повисло молчание. Горькое и склизкое. Тошнотворное. Я смотрела на парней, нет, уже мужчин, их долгая тяжёлая жизнь трепала, не жалея. Мои любимые девочки, мои сёстры, смотрели в тарелки и тихо, как воробушки, клевали еду. Не этого я хотела.

— Вы возвращались домой?

Ответом мне было отрицание. Эрика и Талия написали письма своим родным, скрывая то, что находятся в другом мире.

— Позвольте мне дерзость. Для меня вы четверо — самые родные. Ой, не надо закатывать так глаза, Малакай, а то останешься косым, — я прокашлялась. — Я ведь под заклинаниями Фреи многое пропустила и слышала только рассказы девочек, и вы, говнюки, разбили им сердца.