Чёрные, как самая непроглядная ночь, глаза, кажется, с истечением времени стали ещё темнее, если это возможно, и они прожигали насквозь.

— Нет, я восхищаюсь тобой, — выпалил Малакай. — Тогда и сейчас. Фейт, я ведь был там, прибит к полу, беспомощный. Я видел, как ты умерла, как твоя кровь заполняла трещины тронного зала. Маленький беспомощный ангел, не знающий ни одного боевого заклинания, не выказал страха перед Королём Ада и проклятыми генералами. Ты тогда не сводила взора с Ориона. Я видел его воспоминания о вашей первой встрече. Как ты излечила его, зная, что он демон, вражеский солдат. И сейчас тебе хватает духу явиться в его покои. Если бы ты знала, что он творил все эти века, ты бы не отвернулась от него. Я в этом уверен.

Малакай тяжёло дышал. Слова слетали с его губ, и он не задумывался, говорил всё как чувствует. Эрика была белее первого снега.

— Подожди пару минут, пожалуйста.

Дверь передо мной закрылась.

Мы шли длинным коридором в полном молчании. Перед входом в покои Короля, Малакай призвал мне шубу и накинул на плечи и ещё дал две склянки. Обезболивающее и лечащее. Не нужно было слов, мы поняли друг друга без них.

— Пропустить, — приказал он стражам, и они расступились.

— Спасибо.

— Нет, это я должен благодарить.

Двери за мной сомкнулись. Назад дороги нет. Как же было здесь холодно. Словно нырнула в прорубь. Меня сковало от голоса, что донёсся из глубины комнаты. Такой ледяной, пробирающий до костей.

— Ягнёнок сам пришел в лапы зверя!

Он сидел в кресле, в полутьме. Трепещущие язычки свечей очерчивали его полуобнажённое тело. Такое же, как тысячу лет назад, натренированное, высушенное, за исключением одного шрама, что рассекал грудную клетку, там, откуда вырвали душу.

Глаза были пусты. Ни одной живой эмоции на лице.

— Ты оставил меня позади, ты прекратил бороться. Я с самого начала не смогла тебя спасти. Простишь ли ты мне новые попытки, любовь моя?

Расстегнув пуговицы шубы, скинула её вместе с шёлковым халатом. Холодный воздух стал кусать обнажённое тело.

Дикий зверь стал красться, пересекая комнату, гипнотизируя плавными движениями и сжирая помутнённым взглядом. Его руки коснулись моих плеч. Ледяные пальцы сжали нежную кожу.

— Орион, мне холодно!

Он не обратил внимание на мою просьбу. Сухие губы впились, жадно и требовательно. Это не было поцелуем, больше походило на укусы. Он стал толкать меня в сторону кровати.

Ледяные простыни, что не знали тепла тысячу лет, обожгли мою спину. Я вскрикнула. Зубы сцепились на моей груди. Больно. Возможно, он прокусил кожу. Я сильнее стиснула челюсти. Я знала, на что шла. Положив руки на его голову, стала гладить по волосам, пока он терзал моё тело.