– Ты?! – я уставилась на Смерть, в смысле Эдика, и на всякий случай отползла подальше. Какой-то просто день сюрпризов.

– На самом деле, мы ее создали. Правда, сестра?

Беловолосая кивнула. А Эдик продолжил:

– Сразу после гибели богов.

– Гибели? – в дребезжащем голосе скелета послышалась ирония.

– Всем нам отмерен свой срок. И вопреки распространенному мнению, боги не вечны. Хотя и живут неизмеримо дольше не то что смертных, но даже магов и эльфов. Так вот, когда пришел их срок, я их забрала.

– Однако мир не может долго существовать без божественной силы, подпитывающей его, – продолжила светловолосая. – Наша с сестрой, к сожалению, не подходит.

– Наши миры очень похожи, – продолжил Эдик, – они примерно в одно время лишились своих богов, и в итоге им грозило постепенное угасание.

– Тогда мы создали печать, которая должна была соединить несовместимое – жизнь и смерть.

– Зачем? – хриплым чужим голосом спросила я. Все-таки очень интересно, куда тебя втянули помимо воли.

– Печать выбирала самых сильных магов, связывала и усиливала их способности. Делая почти богами, – ответила беловолосая.

– Почти, но не совсем, – улыбнулся Эдик. – Все-таки до настоящих богов они бы никогда не дотянули. А вот их дети – да, у них был шанс сравниться по силе с ушедшими.

– Какие еще дети?! – еще не хватало моих детей в это впутывать. Их, конечно, еще нет, но когда-нибудь же появятся.

– В данном случае, ваши с Гартом. Только представь, невероятное могущество, практически бессмертие….

– Угу, и очередной псих, который придумает, как их убить, чтобы забрать себе чужую силу?! Нет, знаете ли, я так не согласна!

– Нет уже психа, – отмахнулся Эдик.

– Кто это был? – подал голос скелет.

– Дагор – один из ушедших богов. Я думала, что забрала его, а этот… засранец обвел меня вокруг пальца как какую-то девчонку. Еще и под самым носом умудрился использовать печать в своих целях! Не говоря уже об устроенных войнах и остальном безобразии.

– Еще и в мой мир влез, – добавила беловолосая. – И прошу заметить, нагадил куда как сильнее.

– А почему Астарот должен остаться здесь? И вообще, печать связывает нас троих, как с этим быть? – фраза далась с трудом, но я все-таки произнесла ее до конца, несмотря на боль в горле.