Кому — то нужна хорошая выволочка. Дарк улыбнулся, когда увидел, как растерялась Амалия, когда двое разлучили её с друзьями и повели в сторону.

Разумеется, подчиненные сообщили, кто именно желает видеть «парня», поэтому детективы и приставленная охрана отпустили ситуацию. В глазах Амалии читался вопрос. Наверное, она не могла понять, как именно он смог разгадать её настоящую сущность. Что ж, разговор предстоял основательный.

***

В клубе Дарка обстановка выглядела теперь несколько иначе. Там, где раньше находился ринг, под золотым светом софитов танцевали роскошные девушки, чьи тела оказались усыпаны сияющими камнями, а их наготу прикрывала лишь сетка, расшитая драгоценностями.

У меня даже щёки заалели от их красоты и открытости. Заставила себя увести взгляд в сторону, ещё зависть проснется. Эти женщины танцевали в клубе моего оборотня. И должно быть, он наблюдает за гостями. Я вскинула голову и почувствовала мурашки, разбежавшиеся пугливой стайкой по коже. Я словно бы почувствовала его взгляд. Но такое невозможно — сквозь иллюзию, выполненную Беном, не могла видеть даже я, применив тонкие материи.

Стало как-то не по себе, сердце забилось втрое чаще. Чтобы умерить свои чувства, ухватила со столика фужер с шампанским, сделав несколько глотков.

Орхиус покосился на меня укоризненно, сдвинув затемненные очки на золотистые волосы.

Я застыла, пораженная увиденным. Те красавицы на сцене не шли ни в какое сравнение с иллюзией Орхиуса. Лучше бы он не показывал свои глаза. Они сияли, словно изумруды, подсвеченные пламенем — ярко, взрывоопасно, они пылали гневом. Но, при этом, раздражение ничуть не портило идеальное лицо блондинки.

— Мне даже шампанского не испить, чтобы забыть этот позор! Я тебе всё припомню, Бен!

— Я жду с нетерпением, — ласково отозвался Бенедикт, — вот отслужишь оставшиеся девятьсот девяносто лет, и мсти сколь твоей грешной душе угодно.

Я улыбнулась, прикрыв рот ладошкой, чтобы через чур эксцентричный дух не заметил моего веселья и перевела взгляд на мужчину, который так и застыл, сраженный красотой Орхиуса наповал.

И даже две красотки за его спиной теперь не грели его душу.

Орхиус, заметив к себе пристальное внимание, зло сузил глаза, презрительно окинув взглядом мужчину, и отвернулся, снова прикрыв глаза очками.

— Хозяин просит вас пройти к нему, — бесстрастный голос прозвучал возле меня.

Меня никто не спрашивал, просто какой-то мужчина в чёрном костюме с символикой сеятелей, вышитой на лацкане пиджака, потащил меня к лифту. Я обернулась на коллег, пытаясь понять, что происходит. Но Халесса остановила грядущий скандал лишь несколькими словами: