Иллюзорная занавесь, напоминающая миллиарды созвездий, мерцающих сапфирами, сомкнулась за спиной златокудрой женщины. Красавица ассоциировалась с небожительницей. Никак не человеком. Разве человек может быть столь изящным, бесподобным в своем совершенстве? А то, как богиня держала в руках скрипку? Уму не постижимо! Дарен никогда ещё не слышал столь виртуозной игры.

— Моя богиня, она, наверняка, эльфийка, — прошептал Дарен, наблюдая, как плавно движется смычок по струнам, делая музыку трепетной, трогательной, — она чувственна. Разве человек так может?

Девушка взглянула на публику остро, хищно улыбнулась, обнажив белый зубы, и сделала резкий выпад смычком, изменив музыку. Темп нарастал, разжигая в сердцах слушателей азарт, предвкушение. Музыка захватила в плен аудиторию и не отпускала.

Позади богини вспыхнуло пламя, которое в такт искусной мелодии, плясало, вспыхивало, искрилось.

— Нет, — обескураженно признался себе Дарен, — она — демоница. Яркая, страстная, и такая…такая желанная.

Для себя иль Феррандо решил, что, пожалуй, заберет богиню сразу после выступления, не разбираясь, принадлежит она другому или нет. От мысли, что у блондинки кто-то может быть, внутри Дарена возникло неприятное ощущение. Если блондинка принадлежит другому мужчине, то он покойник. Лучше ему сразу отступиться.

Когда, казалось бы, уже нечему удивлять, случилось нечто невероятное. Блондинка запела. Да так, что звуки, издаваемые магическим инструментом, посрамились, услышав более совершенную мелодию голоса. Они стали тише, исполняя роль фона.

— Древнее наречие, — глухо выдавил Дарен, — она ещё и умна. О, боги, кажется, я безвозвратно влюблен. Убью её супруга, если он существует, и женюсь! Снова женюсь!

Богиня играла на скрипке, пела, как сладкоголосый ангел и кружила в танце, как лесная нимфа. Сочетание трогательной невинности и роковой страсти. Как свежий ветер и яркое пламя, как мечта.

Дарен иль Феррандо блаженно зажмурил глаза, когда музыка постепенно начала угасать.

Магическое освещение медленно тускнело, а огни-фонарики уж кружили по зале, исчезая.

Когда представление завершилось, девушка кротко поклонилась, а магическая скрипка вспыхнула розовым блеском, который сформировался в сердце. Блондинка подмигнула Дарену и отправила сердечко в его сторону, что-то соблазнительно прошептав.

Что именно, Дарен так и не понял. Но теперь он знал точно, богиня станет его и только его.

***

Сходя со сцены Орхиус сквернословил, благо хоть на древнем наречии. Речь вампира понимал только Бенедикт, который устраивал спецэффекты, пока агент придавался пению. Бен едва сдерживался, чтобы не подколоть Орхиуса. Говорил, что танцевать не будет, а вон как разошелся, вошел во вкус. А уж его последние слова со сцены, адресованные Дарену иль Феррандо, уму не постижимы.