Аури была активной и непоседливой, как и большинство детей ее возраста, но ее сильно отличала от остальных послушниц и деревенских ребятишек неуемная и бурная фантазия, которую она воплощала в жизнь с помощью рано проснувшейся водной магии с завидной регулярностью.

Как возможность занятия свободного времени и душевных развлечений был вариант устроить потоп на кухне и залить водой очаг или плиту, на которой готовилась еда, устроить водный душ "в постель" злой монахине - ткачихе, выпарить всю воду из котла с супом или "порадовать" всех обедающих за большим столом монастырской трапезной летающим компотом. Изобретались водные бомбочки покрупнее, которые гонялись за людьми и взрывались обязательно у них перед носом. Вариантов было о-очень много. Фантазия Аури, как выяснилось опытным путем, не знала границ.

Конечно, наказание преследовало ее после каждой шалости… Маленькое чудо ставили в угол, на горох, отправляли полоть огород, оставляли без скудной монастырской еды, отправляли молиться на всю ночь, но не помогало ничего. Отстояв пять минут в углу, Аури растворялась в стенах монастыря, и до следующего утра найти ее было нереально. Если ее ставили молиться и с двух сторон приставляли других послушниц, то она сначала засыпала стоя, потом опять же буквально растворялась в воздухе, и ее долго никто не мог найти.

Монахиня Нурия, которая присматривала за маленькой воспитанницей, в первые разы ее исчезновений, пугалась и искала Аури сутками, но потом привыкла и спокойно дожидалась ее появления. Конечно, Нурия не могла позволить, чтобы ее подопечная голодала, и она все равно понемногу подкармливала ее своей едой, когда никто не видел.

В довершение всех творимых чудес, Аури научилась делать снег и лед. Ткачиха теперь часто каталась на попе по ледяным дорожкам в замковых коридорах. Причем ледяные дорожки появлялись только для нее. Если Нурия шла рядом или за ней, она уже шла по обычному каменному или земляному полу монастыря.

Однажды, когда Аури наказали, лишили обеда и поставили в угол, в трапезной монастыря пошел снег крупными хлопьями. Хлопья весело кружились, ложились плотным слоем на столы, стулья, падали в кружки с ягодным взваром, оседали небольшими сугробами на головах, плечах и спинах монахинь и послушниц. Лицо настоятельницы Гантии приобрело зеленоватый оттенок. Она встала, подошла к Аури, взяла за руку и вывела опустившую голову девчушку в монастырский двор.

- Вот и что мне с тобой делать, - грустно спросила Гантия.

- Любить, жалеть и баловать, - быстро ответила Аури. А в голубых хитрых глазках мелькали искорки. Она конечно изображала раскаяние, но было очевидно, что угрызения совести ее совсем не мучили.