Я видела маму. Такой, какой она могла быть: спокойная, уверенная, мудрая. Она улыбалась мне, и в этой улыбке было безусловное принятие и любовь, а ее объятия несли в себе утешение.

– Маму, – сказала я. – А ты?

– Миранду, – признался он. – Говорит – я вся твоя, и делай что хочешь. – Джаф осклабил белые зубы. – Это точно не она… Слушай, Арья. План, конечно, так себе, но должно получиться.

– Хаос подслушает, – предупредила я. – Он узнает!

– Все равно, – ответил Джаф. – Королева захочет мой поцелуй. Уже просит. И я дам его ей.

– Джаф, но она отберет у тебя все! – воскликнула я, хватаясь за его ладонь. – Как отобрала огонь у Родерика!

– Да, – кивнул он, глядя на мою руку. – В том и расчет. Помнишь мартышку Изергаста?

Он вскинул на меня взгляд, но я мотнула головой, ничего не понимая.

– Он – хитрая сволочь и соображает хорошо, – усмехнулся Джаф. – Если нельзя убить что-то мертвое, то сперва это надо оживить.

– Но ты не мартышка!

– Я анимаг уровня мастера. Чего-чего, а жизни во мне хватает. Я поцелую Королеву и отдам все, что смогу, и даже больше.

Я всхлипнула и обхватила его плечи, но Джаф шмыгнул носом и отвернулся.

– Ты убьешь, кого любила, – повторил он строки из песни Мисси. – Кем была – уже забыла. Сердце замерло в груди. Королева, выходи.

– Джаф, – услышала я голос Миранды. – Подари мне поцелуй…

– Если и меня не хватит, чтобы ее сердце снова забилось, ну, значит, не вышло, – вздохнул Джаф и, убрав мои руки со своей шеи, посмотрел в глаза. – Бей пикой, Арья. У тебя даже в Лабиринте отлично получалось. Не промахнешься.

– Джаф…

Он вытер пальцем слезинку с моей щеки.

– У меня сестра осталась. Если у нас получится, пусть мастер Адалхард перечислит мою стипендию в ее пансион.

– Джаф… – я давилась рыданиями и попыталась снова обнять его, но Джаф встал и отдал мне фонарь.

– Мне не нужна твоя жалость, Арья, – сказал он, глядя на меня сверху вниз. – Сделай, как я прошу.