— Тогда я не смогу нести вас на спине, так как я бы схватил за ногу прямо у вашей раны.

— И никакой переноски через плечо. Они мне и рёбра повредили. Придурки из пыточного дома продолжали перекидывать меня через свои плечи и колотить по моим и без того разбитым рёбрам.

У Рассела было страдальческое выражение лица. Он почти коснулся моего лица, но остановил себя.

— Мы должны были оставить вас дома. Боль, которую вы пережили из-за нас, это позор, — он вздохнул. — Вы так молоды, — сказал он, подхватывая меня на руки. — Ваша боль будет добавлена к нашим последним счетам.

— Эй, я же справилась. Я вытащила тебя из этой клетки. И во время нападения на нас со Стефо, я, вероятно, убила больше вампиров, чем вы с тех пор, как мы прибыли.

Я скрестила руки на груди, чувствуя себя глупо из-за того, что меня несли, как младенца, споря о моей способности выдержать всё это.

Я молилась, чтобы со Стефо всё было в порядке, чтобы моя охрана не стоила ей очень долгой жизни. Я сражалась со своими собственными вампирами, но видела, как что-то бросили ей в лицо что-то, что заставило её закричать, а потом она ударилась головой о кирпичную стену. Грудь сжало от боли. Я не была уверена, что смогу выдержать ещё больше.

Мы молчали несколько кварталов, уличные фонари светились в туманной темноте. Чуть позже Рассел снова заговорил:

— Вы неправильно поняли. Мне стыдно, что я беру такую молодую и храбрую женщину, которой всю жизнь приходилось бороться за выживание, и бросаю её в эти бессмысленные, эгоистичные битвы, которые заставляют её — вас — выбирать между смертью и убийством. Вы никогда не отнимали чью-либо жизнь, пока мы не появились. А теперь вы пытаетесь произвести на меня впечатление своим количеством убийств. Мне ужасно стыдно, что я принимал участие в том, что сделали с вами.

Скрестив руки на груди, я растерялась, не находя слов.

— То, что вы сделали для мёртвых в ноктюрне и особняке ЛаЛори, это редкий и прекрасный дар. Мне ненавистна мысль о том, чтобы тащить вас в кровь и грязь вместе с нами, когда вы можете творить хорошее.

— Но, — продолжил он, скривив губы. — Я также не хотел бы, чтобы Клайв, как и все мы, потерял вас. Вы помогли ему вспомнить, кем он был давным-давно. Вы избавили его от скуки и цинизма, в которые он себя облёк.

Клайв. Горе нахлынуло на меня, сковав горло. Я должна была сказать ему.

— Рассел, — начала я. — Насчёт этого…

— Наконец-то я достаточно близко, чтобы услышать его. Он тоже почувствовал меня, — Рассел усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. — Он уже в пути.

В голове у меня стало пусто.