Девочка решила поиграть в супергероя, но не вышло. Коалиция для нас опасна, но сейчас меня куда больше интересует Хелл и мутанты, что идут по следам Джил.

Хантер отрывает взгляд от пламени свечи, но оно по-прежнему блестит в его глазах. Спрашиваю напрямую, у меня нет времени на недомолвки или секреты, возможно, именно сейчас за стенами города мёртвых собрались тысячи мутантов и тогда мы все мертвы. И Хантер, и дочь главы Коалиции. И Джил.

– И что ты тут делаешь?

Хантер раздумывает, но в итоге отвечает:

– Когда-то я сам был рабом. И в моей жизни появился человек, который умными решениями и хитросплетениями изменил мой мир, – Хантер простреливает меня взглядом. – Твой мир он тоже изменил.

Я понимаю, о ком именно идёт речь. О сером кардинале Четырех городов. О человеке, о заслугах которого знает не так много людей. И с каждым годом осведомлённых становится всё меньше и меньше.

– Ты о Саито Фудо? – всё же уточняю я.

– Да. Сейчас я делаю то же самое. Я и Майкл.

Про Майкла мы даже не успели спросить. Как только Хантер появился перед нами в подвале, кивнул мне, развернулся и пошёл обратно. Я последовал за ним, а Мишель за мной, остальные остались за пределами этой комнаты.

– Где он?

– В столице Коалиции – Кортрок. Примерно один раз в неделю прилетает вертолёт и увозит одного из нас в столицу. Тем самым главы Коалиции показывают, что сотрудничают с нами. Что мы тоже принадлежим им.

– Но это не так.

– Нет. Я не могу позволить чужакам завладеть Хелл. Мой сын никогда не будет рабом. Ни при моей жизни это уж точно.

Прикидываю возможные развития событий и спрашиваю:

– Война?

– Не вариант, – отвечает Хантер и бросает взгляд на Мишель.

Девушка объясняет:

– У Коалиции есть оружие. Такое, что может уничтожить ваши города за один залп, но страшнее этого, что они могут запечатать город и распылить мутаген, и тогда все жители станут тварями. Война с ними – это смертельный приговор. Да и людей, военных и продовольствия у Коалиции куда больше, чем у вас. Это бесполезно.

– У них есть мутаген? – спрашиваю я.

Моментально вспоминаю маленькие клетки, внутри них беззащитные дети. Дети, у которых даже не было имён, только цифры. Упорядоченные номера.