Губы Тибальда сложились в мрачную линию над его каштановой бородой. Позади него стояло с полдюжины других вооруженных людей, с ожидающими лицами в свете мерцающих факелов. Один из них протянул сложенный лист бумаги с печатью Вортингена.
Эолин приняла послание, удивленная тем, насколько тяжелым оно оказалось. Она велела им подождать, отступила в вестибюль и сломала печать.
Акмаэль написал своей рукой. Бумага несла следы его сущности, чернила — отпечаток тяжести его горя.
Эолин резко вдохнула, зная, как глубоко Акмаэль переживал потерю любимого наставника и доверенного советника. Несмотря на сдержанность в поведении, Дростан всегда относился к ней с добротой. Вокруг него была аура вневременности, непобедимости.
— Я не готова, — она взглянула на стопку книг, которые поглощали каждую мысль, каждое мгновение с тех пор, как им открылась библиотека Церемонда. Она много читала и многому научилась, но еще не нашла того, что искала.
А если и нашла, то еще не поняла этого.
— Что творится? — Гемена вышла из спальни и встала возле стола, с растрепанными волосами и скомканной ночной рубашкой под одеялом, накинутым на ее худые плечи. Сонно хмурясь, она разглядывала Эолин.
— Я должна немедленно покинуть Город, Гемена.
— Ты собираешься в Моэн? — в ее глазах было сомнение, но надежда в голосе. — Тогда ты вернешь их, Ташу, Катарину и госпожу Адиану?
Эолин покачала головой.
— Нет.
— Это от Короля-Мага, — девушка обвиняюще указала на письмо. — Ты идешь к нему! Почему? Наши сестры в опасности.
— Все королевство в опасности, и мои навыки необходимы, чтобы защитить его.
— Почему ты должна тратить свои навыки на защиту его и его магов?