— Нет. Я оставлю тебя на попечение Верховного мага Телина, пока не вернусь.

— Его? — Гемена нахмурилась.

— Боюсь, на данный момент больше никого нет.

— Но он мне не нравится.

— Почему нет? Он был недобр к тебе? Он как-то плохо с тобой обращался?

— Нет. Но он мужчина.

— О, Гемена, — Эолин закатила глаза. — Половина взрослых в этом мире — мужчины. Рано или поздно ты должна научиться любить хотя бы некоторых из них.

— Мне достаточно нравился Бортен, но ты и его бросила.

Гемена громко ушла прочь, не подозревая, как глубоко ее слова пронзили сердце Эолин.

Угрызения совести и грубая неуверенность наполнили грудь Эолин. Она вспомнила горько-сладкий вкус поцелуя Бортена.

«Они будут жить, — сказала она себе. — Бортен и Мариэль доберутся до поместья его семьи, и там они будут в безопасности».

Что касается других, это было невозможно узнать. И в любом случае, сейчас они были выше ее сил.

— Моя леди? — Тибальд снова привлек внимание Эолин к текущему моменту. Его тело заполнило дверной проем. Позади него она видела других мужчин, все они ждали ее указаний.

Эолин встала и сморгнула укол своих сожалений.

— Пожалуйста, сообщите моей страже. Мы отправляемся в течение часа.

Лошади ждали их во внешнем дворе, все еще окутанном предрассветной тьмой. Эолин усадила Гемену и кивнула Тибальду, который рявкнул приказ открыть ворота.

Пришпорив кобылу, Эолин взглянула на высокие окна покоев королевы, тускло освещенные изнутри. Тень прошла по балкону как раз в тот момент, когда обзор Эолин закрыла высокая арка замка.

Они ехали по извилистой дороге к Городу в тишине, стук копыт по булыжникам, звон мечей и кольчуги составляли ритмичный аккомпанемент. На городской площади они свернули на широкую улицу, ведущую к Кварталу Магов.

Жители Мойсехена только начинали шевелиться. Свечи мерцали на подоконниках. Из черного входа время от времени доносился стук кастрюль, сопровождаемый пронзительным голосом женщины, вытаскивающей своих детей из постели.

Эолин вдохнула ароматы дымящегося чая и свежего хлеба, прерванные неприятным запахом человека, справляющего нужду в углу. Она услышала храп пьяницы в переулке; миновала погонщика быков, бормоча проклятия, он уговаривал своих вьючных животных проснуться.