Когда, наконец, испытание закончилось, Акмаэль просто кивнул и сказал:

— Это начало.

Он вернул меч владельцу, а затем вложил Кел'Бару в ножны.

— Я не поставлю тебя в авангард, Мага Эолин, — это вызвало смех у мужчин. — Но в твоем распоряжении будет это оружие, и ты должна уверенно использовать его, если возникнет необходимость.

Эолин кивнула, сжав губы, кровь отлила от ее лица. Они вернулись к своим лошадям. Когда Акмаэль приготовился помочь забраться в седло, ее тело сотрясла дрожь. Дым и пламя затуманили ее зрение. Она видела лезвия, качающиеся в хаосе, тела зарезанных детей, искривленный труп ее отца. У нее подогнулись колени, и она бы рухнула на землю, если бы король не схватил ее за локоть.

— Эолин, — сказал он обеспокоенным голосом.

— Ты сдерживался, — ее голос дрожал. — Ты думаешь, я не знаю? Ты сдерживался. Если бы кто-нибудь когда-нибудь напал на меня всерьез, я бы никогда…

— Меч — не единственная твоя защита.

— Но это первое оружие мужчины.

— Эолин, — он взял ее лицо в свои руки. — Это будет зависеть не только от тебя и уж точно не от твоего умения обращаться с мечом. Есть люди, назначенные для твоей защиты, которым приказано доставить тебя на север, в Римсавен, а оттуда в Королевский город, если ситуация повернется против нас.

— Я не брошу тебя.

Он согрел ее губы поцелуем.

— То, что у тебя внутри, гораздо важнее любой битвы, которую мы могли бы вести вместе. Судьба моих отцов будет разрушена, если тебя убьют. Обещай мне, что защитишь себя любой ценой, даже если это означает, что ты оставишь меня на произвол судьбы.

— Акмаэль, ты не можешь просить меня…

— Обещай мне.

Дождь вернулся, медленный туман омыл ее щеки и пробрал до костей. Она тосковала по теплому огню в тихом очаге, по звездам, висевшим над домиком Гемены, по светлячкам, танцующим на летнем лугу.

— Ты мог бы прийти в мой мир, — тихо сказала она. — Ты мог бы оставить все это и вместо этого остаться со мной в Южном лесу.

Меланхолия отразилась на его лице. Он долго изучал ее.

— Мог бы?

Боль сдавила горло Эолин. Она отвернулась.