Слепой ужас поглотил Адиану. Попав в безжалостную хватку Ришоны, она брыкалась, кричала и плакала о пощаде. Молния потрескивала на краю круга и змеилась к ним волнистыми реками.

Ришона прервала свою песню, приставив нож к горлу Адиане.

Адиана перестала кричать, парализованная холодным жалом клинка Сан'иломан.

Земля была освещена сетью света. Из этой сети вышли три змеи, чешуя которых сияла, как тысяча звезд. Их раздвоенные языки мелькали огненными искрами. Они отпрянули, подняв головы, готовые нанести удар.

Адиана почувствовала неуверенность в позе Ришоны.

Хватка Сан’иломан на Адиане ослабла. Лезвие дрогнуло.

В этот момент змеи прыгнули вперед, с шипением пронеслись мимо Адианы и ударили Сан'иломан. Две вцепились ей в запястья, третья распустила крылья и прыгнула к ее шее. Ришона вскрикнула и ударила нападавших своим клинком, срубила головы с шей и громко выругалась.

Молния залила круг. Воздух начал двигаться в вихре, который быстро набирал скорость.

В ужасе Адиана отпрянула. Ветер щипал глаза. Взрывы огня и серы перебили ее дыхание. Как только она достигла сапфирового занавеса, стена желтого пламени преградила ей путь.

— Адиана!

Ее имя было воем на ветру, и все же голос казался невероятно знакомым. Обернувшись, она увидела Мага Кори, на лице которого отразились смертоносные намерения, а из его ладони вырвался столб желтого пламени.

— Оставайся на месте, — приказал он.

Она с недоумением наблюдала, как он завершил еще один огненный круг внутри первого, созданного Ришоной.

Позади него двое воинов-магов сцепились в борьбе с Сан’иломан. Ветер и свет закружились в бурном водовороте. Тех, кто был внутри, почти не было видно. Проклятия взорвались в голове Адианы. В ушах звенело, тело болело. Она умоляла богов остановить их всех, прежде чем этот ужас уничтожит ее.

Кори бросился в бой, из его посоха трещала сила. Светящийся ковер расстилался по земле, и вновь появились змеи, на этот раз не три, а десятки. Клинок Ришоны ударял быстро и яростно, но каждое корчащееся тело, которое она разрубила, возродилось. Из голов росли хвосты, а из хвостов росли головы.

Руки Сан'иломан тряслись в еще более отчаянной попытке защитить себя, но она оказалась в ловушке ненасытного лабиринта света. Запах горелой плоти пропитал воздух. Вопящий ветер превратился в скорбный порыв, а потом и вовсе умолк.

Ришона рухнула на колени, корчась в конвульсиях, и замерла. Ее руки обмякли по бокам; ее плечи поникли. Она опустила голову в поражении.

Змеи растворились, хотя светящаяся сеть, из которой они возникли, все еще гудела над землей.