Несколько мгновений Катарина и Арым смотрели друг на друга, а затем Арым странно дернулась. Будто была марионеткой и кто-то не особо умелый потянул за ниточки. Катарина поняла, что ее запястье выскальзывает из пальцев Арым. Женщину словно оттаскивали от колодца. И в какой-то момент она выпустила руку Катарины…

Время замерло. На один вздох. На крошечный промежуток, за который Катарина успела разглядеть мох-могильник и зеленовато-голубую плесень на стенах колодца. Где ее божественная сила, когда она так нужна? Где мощь, которую ей обещали? Где способность разрушать города?!

Где Сунлинь? Почему он ушел? Почему бросил ее одну? Черные монахи оказались для него важнее, чем она. Крестьяне забытой крепости оказались для него важнее. Трон и дворец оказались для него важнее. Всегда найдется что-то или кто-то, что будет важнее нее. Всегда он будет выбирать возвышенные цели. Никогда его не будет рядом, когда она будет нуждаться в нем. Он будет сражаться с монстрами, а она… даже не успела прочитать его письма.

Ледяная, пахнущая смертью и тиной вода затянула Катарину в свои объятия. Она сомкнулась над головой непроходимой черной стеной. Дыхание перехватило. Она попыталась сделать вдох, но лишь впустила в горло и легкие холодную горькую воду. Нутро обожгло болью. Бешено перебирая ногами и руками, Катарина пыталась выплыть наружу, но сознание ускользало от нее. Оставалась только черная вода и огонь в легких.

Грудь разрывало на части. Органы лопались.

И только одна мысль настойчиво билась в голове. Изгнать ее были не способны ни боль, ни холод, ни страх.

Сунлинь… Как жаль, что она больше его не увидит!.. Никогда. Будет ли он скучать по ней? Будет ли вспоминать? Хоть изредка. Она ведь так его лю…

Внутри все взорвалось, окрасив мир алой пеленой боли. Мир перестал существовать, оставив вместо себя темноту и пожар агонии.

Эпилог Дайске и убийцы

Эпилог

Дайске и убийцы

Этому мерзавцу, занятому самолюбованием, нужно было всего лишь допросить генерала, а не доводить его до смерти! Бесит еще больше, чем остряк-лекарь.

Злой и уставший Дайске спешил к лазарету. Если его высочество вернулся, то наверняка там. Поспешил увидеться со своим ненаглядным любовником.

На самом деле Дайске был не настолько против этих отношений, как всем рассказывал. Если уж бледный развратник способен сделать его высочество счастливым, то он готов стать преданным слугой смазливого негодяя.

Принц так редко улыбался. На памяти Дайске – никогда. Кривая ухмылка, которая иногда трогала его губы, не в счет. Это даже эмоциями нельзя было назвать.