– Ты ее не узнала?

– Изначально она отлично использовала чары маскировки. В сочетании с ее способностью изменять эмоции окружающих это на какое-то время удерживало меня от расспросов. Как только я узнала правду и она перестала скрывать свою личность, я не могла требовать от нее возвращения. Кроме того, я не собиралась предавать Доменико. Даже если это означало скрывать от тебя правду.

Для богини, которую должна интересовать только месть, моя сестра с легкостью взяла на себя вину, а ведь могла запросто сдать Доменико Жадности.

– Он тебе нравится? Этот оборотень?

– На самом деле это и не важно. – Она пожала плечами. – Он проживет дольше, чем большинство, но он не бессмертен. Однажды, через много лун, он поймет, что меняется, а я нет. Доменико должен быть с кем-то, кто состарится вместе с ним. А я должна быть с кем-то, кого смогу раздражать целую вечность. То есть если я вообще выберу себе спутника, а не буду просто жить по своим правилам.

– А этот кто-то особенный не управляет случайно грехом зависти или гордыни?

Виттория фыркнула.

– Зависть наивно считает, что способен удерживать мое внимание вечно. Я бы, возможно, не отказалась проверить слухи о его сексуальных талантах, но это будет не более чем мимолетное увлечение. – Ее глаза сверкнули, когда я зажмурила глаза, не желая думать о талантах Зависти. – Слышала о его…

– Прошу, давай без слухов о Зависти. Я наслышана о портрете над его кроватью, где изображено, насколько он одарен.

– Черт подери. – Виттория запрокинула голову и рассмеялась. Впервые она напомнила мне привычную, смертную себя, и это дало мне надежду на будущее. – Думала, он пошутил насчет картины. Надо было тогда соглашаться на предложение посетить его спальню.

Я заметила, что она не упомянула Гордыню, но решила не заострять на этом внимания. Эта рана еще явно не зажила. Даже если он не желал ее в романтическом смысле, я подозревала, что чувства Виттории отличались. Я вспомнила кое-что еще, что меня интересовало.

– Когда к тебе вернулась магия богини, ты узнала Лючию?

Почти незаметно моя сестра напряглась.

– Ты ей сказала?

– Нет. Однако же я вернула ей камень памяти. Только она может выбрать свое будущее.

Между нами воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым эхом тренировки внизу. Вместо лязга металлических мечей донесся звук когтей, царапающих камень и плоть. Моя сестра молчала, поэтому я продолжила:

– Если ты привязалась к Гордыне и если Лючия действительно не хочет быть с ним, тебе следует сказать ему правду. Без игр и обмана.

– Я не хочу быть его женой.

– Никто этого и не требует, – возразила я. – Чего хочешь ты? Теперь, когда вернула наш Дом.