Элва поставила ногу на первую ступеньку, но подниматься не спешила. Только перекинула косу за спину, уперев кулаки в бёдра.

— Отец! — рявкнула Лан так, что огонь в глубоком зеве камина испуганно шарахнулся от решётки к стене. — Отец, чтоб вам сухо стало!

— Прекрати визжать, словно тебя за ляжки щиплют! — отозвались откуда-то из темноты коридоров. Судя по звуку, в хозяйской спальне обосновался медведь, не вовремя разбуженный воплем девы. — У меня болит голова.

— Меньше пить надо! — отозвалась аэра[3], даже не собираясь понижать голос. — Я требую, чтобы вы немедленно спустились!

— А я требую, чтобы меня оставили в покое! Между прочим, это мой дом!

На втором этаже что-то грохнуло. Вероятно, медведь переломил неловко подвернувшуюся сосенку раздражённым ударом лапы. Но, скорее всего, кто-то просто запустил табуретом в стену.

— Прекрасно! — порадовалась элва гораздо тише. — Тогда я оповещу вас письменно.

Как ни странно, но её достаточно тихое заявление возымело гораздо большее действие, чем вопли. Наверху заворчало, натужно скрипнуло дерево, опять бухнуло. По каменным плитам прошлёпали босые ноги. И на галерею из темноты вывалился аэр Ланар собственной всклоченной персоной.

Вид его действительно был страшен. Длинные светлые волосы сбились в колтун, борода раздражённо топорщилась. Набрякшие мешки под глазами делали элва похожим на бассета. Взгляд мутный, скулы цвета хорошо прокалённого кирпича, на обветренных губах неопрятная белёсая плёнка. А аромат «головной боли», которая почему-то пахла вчерашним вином, разлился по лестнице, как ручей.

— О чём ты собираешься меня оповещать? — прогудел аэр как в бочку.

И, задумчиво сунув руку за пазуху нательной рубахи, поскрёб ногтями заросшую светло-рыжей шерстью грудь.

— О том, что замуж за него я не выйду! — девушка ткнула большим пальцем себе за спину, не удосужившись обернуться. — Хоть вот что вы со мной делайте, не выйду — и всё!

— Ну, просил же, не ори ты так! — мученически поморщился Ланар и поинтересовался, впрочем, без всякого интереса, — А чего не выйдешь-то?

— Да потому что это не элв, а… Я не знаю, что! — не в состоянии подобрать достаточно красочных, но приличных эпитетов, единственная дочь главы клана ударила себя кулаком по бедру. И сама же поморщилась. Кулачок аэры, хоть и маленький, бил довольно болезненно. — За кого угодно, но не за него! И это моё последнее слово!

Глава ещё разок тяжко вздохнул, отправив по лестнице новую волну перегара. И, по-бычьи нагнув голову, уставился на небрежно опершегося плечом о дверной косяк парня.