– Что это было? – спросила Мэй, поднимаясь на ноги.

Мнимая скала снова посерела.

– Потомок Солнечного Орла.

– Что еще за потомок? – рядом показался Дакс с ведром в руках и потушил горящую кучу веток.

Магия в шаре, парящем рядом с ними, стала мерцать. По земле снова пошла дрожь, слабо отдаваясь в его теле.

Оставляя вопрос ястреба без ответа, он встал и подошел ближе к обломку. Он ни капли не походил на яйцо, и тем не менее внутри на мгновенье отчетливо мелькнул силуэт орлиного птенца. Луан вспомнил книгу о жар-светах, которую много недель назад обнаружил в библиотеке. Надо думать, птенец уже столетиями притягивал к себе огненные шары, но раньше они просто не могли до него добраться. Но с тех пор, как пролегший через Элидор разлом соединил подземное помещение с поверхностью, это изменилось. Солнечный Бог сказал, что город был связан с жизнью его ребенка, и только потомок орлиного рода сможет помочь ему проклюнуться. И этим кем-то был он, Луан, бескрылый король.

Магия в шаре успокоилась, и Луан снова взглянул на яйцо. И принял решение. Он осторожно положил руки на круглый обломок скалы. Несмотря на то, что в нем только что исчез жар-свет, он не был горячим. Зато в Луане начала гудеть магия. Сперва медленно, затем все сильней. Словно бушующий шторм, только и ждущий того, чтобы его высвободили.

Яйцо отозвалось еле заметной дрожью. Луан почувствовал, что должен сделать: нащупал свою бурлящую магию и выпустил ее через кончики пальцев наружу. Она ударила в камень и без труда проникла сквозь скорлупу. Внутри что-то шевельнулось.

Луан тут же отщипнул еще кусок от бурлящей внутри него силы – от заимствованной силы, полученной его предками много веков назад для одной-единственной цели. Чтобы оплатить кровавый долг. Пришло время расплатиться за совершенное предательство и освободить потомка Солнечного Орла, который сотни лет ждал этого момента. Спрятанный в сердце города – и по непонятным причинам преданный забвению.

Все больше магии вытекало из Луана. Птенец зашевелился активнее, начал постукивать по скорлупе с внутренней стороны, но пробиться не мог.

Мэй что-то сказала, но Луан не разобрал слов. Всеми своими чувствами он был сосредоточен на яйце. Он намеревался покончить с охватившим город кошмаром.

По его вискам и спине струился пот, а магия, словно бурлящий ручей, покидала его тело. Стремительно вытекала из его вен, пока не остался всего один маленький ручеек.

Задыхаясь, он тяжело оперся о круглый обломок скалы. Его тело ломило, в висках пульсировала боль.

Под его прикосновением орленок посильнее ударил в скорлупу, но был слишком слаб, чтобы пробить ее. Луан напряг каждую жилку своего тела, выискивая еще магические искры, и попытался выпустить наружу все, что смог найти. Насколько утомительно это было для его тела, он заметил только тогда, когда начал дрожать. Он тяжело дышал, едва держался на ногах. И все равно продолжал до последней капли выжимать из себя магию. Перед его глазами с мигали цветные пятна, голова, казалось, вот-вот лопнет. Он почти был готов сдаться, отдернуть руки и осесть на пол, но вдруг подумал об Элидоре. О Мэй. О каждом, кто для него что-либо значил. И с этой мыслью Луан отдал все.