Сколько уже его ран Лина исцелила за месяц совместной работы? Теперь-то она понимала, зачем, перед тем как влезать в бой, напарник всегда старался сбросить с себя плащ и подвернуть рукава рубашки.

— В следующий раз оставь мне нож, — проворчала она, отняв руку и осматривая результат своих трудов. — Я могла бы подать его тебе, и не пришлось бы так варварски курочить руку.

Линден дернул плечом, словно отбрасывая от себя ее предложение, но, встретившись с возмущенным взглядом, пошел на попятный.

— Как скажешь, напарник.

Она возвела глаза к черному беззвездному небу.

— Эй, маги, это ваше? — окликнул их чей-то голос.

Лина развернулась и увидела невысокого мужчину среднего возраста, держащего на вытянутых руках плащ Айрторна.

— Да, спасибо, — откликнулся тот. Протянул руку, чтобы забрать свою одежду, но горожанин опасливо попятился, забегав глазами, и не глядя сунул плащ Линетте.

Линден усмехнулся, а мужчина поторопился исчезнуть из зоны видимости, причем спиной вперед.

— Глазеть они не боялись, — вздохнула Лина, возвращая напарнику его вещь.

Увы, слишком многие еще воспринимали черных магов как угрозу. Она даже однажды услышала, как кто-то из горожан возмущался, что раньше черного можно было определить по серьге-артефакту, а теперь поди разбери, кто есть кто.

Линден перебросил плащ через забор, за который недавно держался, и принялся отворачивать рукава рубашки. А Линетта оперлась локтем об один из колышков ограды и повернулась к напарнику полубоком.

— Я не выписала им счет, — призналась, глядя на носы своих ботинок. — Просто… — Покачала головой. — Не смогла? — интонация вышла вопросительной, хотя спрашивать, конечно же, было нечего и не у кого.

— Ну и молодец. — Айрторн как раз закончил с первым рукавом и разворачивал второй; поднял на нее взгляд. Усмехнулся. — Дежурный не в курсе, а я тебя не сдам, если ты об этом.

Лина вздохнула и покачала головой.

— Не об этом.

Он криво улыбнулся, как всегда, поняв ее без лишних слов, и вернулся к рукавам.

— Что происходит, как ты думаешь? — спросила Линетта, помолчав и наслаждаясь тишиной ночи. Люди разошлись по домам, и улица, покуда хватало глаз, была абсолютно пустой, лишь кое-где в окнах еще горел свет.

Она повернулась к забору спиной и откинулась назад, опершись локтями на перекладину ограды; запрокинула голову, подставляя лицо свежему ветерку.

— Думаю, что наш маньяк что-то вытворил или вытворяет, что испортило в Прибрежье магический фон, — отозвался напарник.