— Нормально.

Что с ней-то будет? Стоит, рассуждает, пялится на лес.

Встретившись на мгновение взглядом со светло-голубыми глазами напарника, Линетта отвела свои. Птички продолжали скакать по ветвям…

— Ферд собирался прийти?

А этот вопрос вновь заставил ее повернуться. И нахмуриться.

— Что? — сорвалось с ее губ. При чем тут вообще сыскарь?

Однако Линден продолжал смотреть на нее с самым серьезным выражением на лице. Кивнул в сторону уходящей от ворот погоста дороги.

— С ним целая толпа, — сказал коротко.

Лина нахмурилась еще сильнее, а затем ее брови, наоборот, взлетели к волосам. Она активировала магическое зрение и, прищурившись, вгляделась в дорогу, но так ничего и не увидела. Впрочем, неудивительно: у девятки радиус действия дара гораздо длиннее.

— Неужели он? — Она не договорила, ее взгляд сам собой метнулся в сторону стоящего к ним спиной Ренье.

Айрторн проследил, куда она смотрит, и едва заметно поморщился.

— Устроить показательный арест на кладбище — та еще идиотская идея.

— Согласна, — обронила Линетта.

Она мало что смыслила в погостах, но чисто по-человечески считала подобное недопустимым. Это же похороны, в конце концов. Дайте уже спокойно проводить человека в последний путь.

Но вот на дороге и правда появились люди. В коричневом и сером. В солнечных лучах блеснули металлические нагрудники.

— О, и стражу прихватил, — прокомментировал Айрторн, посмотрев в ту же сторону. — Значит, точно арест.

Неужели все-таки Ренье? И кого тогда на берегу видел Моррен?

Ферд собирался поднять регистрационные записи артефактов. Если перстни в комнате Петера таки принадлежали бывшему напарнику, это и правда могло стать основанием для ареста.

Но на кладбище.

"Боги, Андер, нельзя же быть настолько черствым к чужому горю"