— Извините, — клерк замялся, — мне обратиться к вам…

— Лорда будет достаточно, — улыбнулся Эльриан, — не надо посвящать всю толпу в мои обстоятельства.

— Вот, видите, он еще и скрывает свою личность! — высказался Смайс.

— И имеет на это все основания! — отрезал клерк, — Лорд Этерлинг, мне кажется, если вы позволите господину Смайсу взглянуть на данные идентификатора, то вопрос отпадет сам собой, если, конечно, у вас нет особых указаний вашего императора соблюдать инкогнито!

— Оно было, но теперь я получил разрешение в особых обстоятельствах его нарушать. Думаю, сейчас именно такая ситуация. Господин Смайс, прошу вас. Я даю разрешение, в виде исключения, открыть вам мои персональные данные. Смотрите.

Эльриан вновь приложил ладонь к датчику. Смайс наклонился над экраном, прочел, побледнел, покраснел, вновь уставился на экран, затем на Эльриана, на экран…

Принц спокойно смотрел на «ряд волшебных изменений» лица бывшего работодателя.

— Так как, господин Смайс, вы снимаете обвинения, или мне обращаться в соответствующие службы моей планеты?

— Да, да, конечно, такое недоразумение, я надеюсь заслужить прощение, надеюсь, мы сохраним прежние хорошие отношения!

К удовольствию ничего не понимающей публики, торопящейся оплатить покупки, инцидент был исчерпан. Эльриан нашел Наджара, и они пошли договариваться о найме конюшни, конюхов и всего прочего. Оформили все быстро. Эльриан нанял самого опытного конюха, который был рад подработать, тем более что за двух коней получал столько же, сколько и на основной работе. Принц предупредил, что тренировать коней не следует, этим он займется сам, только уход и ежедневная проминка, что бы не выходили из порядка. Пошли к лошадям. Наджар скормил своей покупке, наверное, килограмм яблок и гору сухого печенья, прежде чем гордый жеребец позволил ему завести себя в только что подготовленное стойло в другом крыле конюшни, где держали лошадей, чьи хозяева оплатили постой. Встреча Эльриана и Дитяти произошла более трогательно, жеребец его узнал, подсовывал морду, что бы почесали лоб, тоненько ржал, жалуясь, и в довершение, положил тяжелую голову на плечо и никак не хотел убирать. Наконец всех разместили, и друзья вышли из помещения. Тут же к ним шагнул низенький, толстенький человечек и высокомерно попросил уделить ему пару минут. Эльриан понял, что в спектакле наступил второй акт. Он остановился и не менее высокомерно кивнул.

— Молодой человек, — обратился к нему коротышка, — у меня к вам предложение. Я готов заплатить вам в полтора раза больше, чем вы отдали за лошадь! Переуступите ее мне!