Посмотрели условия, там действительно было правило, исключающее перепродажу животного раньше, чем через год после покупки. Так что Эльриан зарегистрировался сам и под почти полным именем — Эльриан Э. Этерлинг. Наджар подумал и зарегистрировался тоже.

— Я с тобой пойду, помогу, а то ты или проворонишь все на свете, или переплатишь. А без регистрации меня не пустят. Выезжаем сразу после завтрака, надо же успеть посмотреть животных!

— Я думаю, он сейчас не в лучшей форме, но за два месяца я все исправлю.

— А держать где собираешься?

— Да там же и сниму место в конюшне и конюха найму знакомого.

— Ты собираешься продолжать там работать?

— Нет, нет смысла. Фехтовальный факультатив разросся раза в три. Я уже договорился, они берут Мишеля, может еще ребят приглашу, своих знакомых по Корпусу, количество занятий увеличится. Собак тоже оставляю, люди на меня надеются, не хочу их подводить, а без этой работы вполне обойдусь, захочу — арендую лошадь на выходных, на время, покатаюсь.

— И правильно. Значит, встречаемся за завтраком.

Утром Наджар зашел за Эльрианом. Харрец был одет в пижонский белый костюм, в руках держал спортивную сумку.

— Готов? — спросил он принца, критически оглядывая его.

Эльриан оделся скромно, но дорого. Человек не знающий высшего света с первого взгляда не смог бы оценить ни серые брюки, ни простую с виду белую рубашку со скромным серебристо-серым галстуком, ни немного удлиненный пиджак более темного, чем брюки тона.

— Отлично! — заключил Наджар — клянусь, ни один из этих торговцев не сможет понять, что на тебе надето более трех тысяч галактов! Теперь слушай меня. Если честно, то я торговался на аукционах самостоятельно всего два раза, и только за вещи, но с отцом бывал на них часто, особенно на конских — мой отец страстный лошадник. Но все равно, на фоне твоего нулевого опыта я просто ветеран. Значит так, разыграем небольшое представление. Здесь у меня часть нашего национального костюма. Подъезжаем, я его надеваю, все отвлекаются на меня. Смотрим, как идут торги, если ставки делают много участников, я начинаю их перебивать, пока не останусь один. Когда аукционист скажет «Два!» тогда ты перебиваешь мою ставку. На всякий случай я тебя слегка пну, для надежности. Насколько повышать — сообразишь сам, если счет идет на десятки тысяч, то от трех до пяти тысяч, а если приближается к сотне, или даже превысит ее, то можно и на десять, только имей в виду, что сразу я не сдамся, что бы нас не обвинили в сговоре, поэтому сделаем еще одну-две ставки, на третьей я отступлю, и не буду перекрывать твою. Все, ты победил. Во сколько выльется покупка предсказать невозможно, это аукцион. Спрашивать, сколько сможешь заплатить больше не буду, понял, что много, но постараюсь цену не завысить.