— Долго как… Слушай, а мы успеем?

— Когда у тебя начинаются занятия?

— Десятого февраля.

— А у меня только 15-го, так что я поеду тебя провожать, выедем чуть пораньше, числа 7-8-го, все успеем, а потом я прямо отсюда и улечу. Главное, что бы на Эллане к тому времени все закончилось!

— Это да! Надоела конспирация, твоя ширма, надоело скрываться.

— Ширма нам еще в этот раз пригодиться! Как ты насчет того, чтобы прошлый фокус повторить? Только я в этот раз раньше уехать должен буду, летим обычным рейсовым авионом, а не сразу челноком до Селены! Меньше времени останется!

— Я только за! Жалко, что времени так мало! Давай не будем его терять!

— Ну все, теперь целоваться будут. Пошли, Женни! — прошептала Бернардетт, медленно поднимаясь со скамейки.

Но через несколько секунд она застыла и снова сделала Женни знак соблюдать тишину. Голоса послышались вновь.

— Анни, — хрипло произнес Эльриан, — Анни, моя волшебница, мое наваждение!

— Эль, любимый, единственный, умоляю, будь осторожнее, не рискуй собой, хотя бы ради меня, потому что я не смогу существовать без тебя! Господи, как же я тебя люблю. Девушке нельзя так открыто признаваться мужчине, но мне уже все равно.

— Анни, моя Анни, ты мое счастье, моя жизнь. Я обещаю тебе, я буду осторожен, не волнуйся, клянусь, ничего опасного в полетах нет. Подумай, что с нами будет, если я начну летать в космосе, а у тебя начнется практика. Мы же оба изведемся от переживаний!

— Я — да, а тебе-то зачем за меня переживать? Что опасного в медицине?

— На Терре, может и ничего, а вдруг тебя отправят на практику на отдаленную планету, а там эпидемия?

— Эль, но это уже паранойя какая-то.

— Паранойя, значит? Знаешь, по какому поводу у меня настоящая паранойя?

— Интересно, по какому?

— Представляю, как возвращается твой Юсти, обнимает тебя по старой памяти, тянется поцеловать, а ты позволяешь!

— Фу, Эль, так ты мне совсем не доверяешь!

— Доверяю, Анни, доверяю, только ты же сама сказала — паранойя! А это болезнь, значит ее лечить надо!