- Рена! - закричал Марселу, вырываясь.

- Успокойся! - На его плечо упала рука Императора, и он застыл. От Вальена исходила такая сила, что ей невозможно было сопротивляться.

Молча, так и не сводя взгляда с горящей башни, он выслушал пересказ принцев. Из его глаз бесконечным потоком лились слёзы, руки сжались в кулаки, вдавливая ногти чуть ли не до костей. Он чувствовал себя бесконечно виноватым. Зачем? Зачем он отдал ей это яйцо! Будь проклят их Полоз! Будь проклят Дюлан, не спасший свою невесту! Будь проклят он сам Трехликим Ю, за то, что позволил своей возлюбленной умереть! Марселу едва не взвыл, но твёрдая рука Императора всё ещё покоилась на его плече, удерживая его от смены облика. Словно в отдалении он слышал категоричный голос Вальена.

- Нет, тушить нельзя!

- Это не пожар, это нагский Великий Танец!

- Мы будем просто ждать.

И они просто ждали. Смотрели, как пламя пожирало башню, как менялся его узор, становясь всё больше похожим на огромного огненного змея. Пламя оплетало стены и вилось вверх крутой спиралью. Зрелище завораживало. Марселу просто трясло. Он и сам уже не понимал, отчего именно. От слёз, напряжения, жуткого пожара, или чувства вины. Но змея медленно уходила в небеса и расстилалась там по облакам, заполняя собой небо. Огненное марево нависло над Шат-ми. Оно росло и тяжелело, словно грозовая туча перед дождём, а затем небеса озарила слепящая вспышка, и пламя вдруг рассыпалась на миллионы искр. В груди стало тесно от пронзительного чувства. Оно было подобно болезненному раскаянию: нестерпимо горькое и в то же время совсем чуть-чуть сладкое. Вслед за ним, вместе с огненным дождём пришло успокоение, нежное и ласковое, будто рука любящей матери. Искра коснулась щеки Марселу, подобно трепетному поцелую. Внутри всё болезненно сжалось, и он не смог удержать стон.

Император поднял руку, и Марселу невольно оглянулся на него. Вальен, к всеобщему удивлению, перешагнул балюстраду и забрался в катер.

- Ваше Императорское Величество! - только и успел произнести Армэльен, когда Император взмыл к небесам.

Пока он летел, огненный дождь почти закончился, бушевавшее в башне пламя стихало и оседало вниз. К моменту посадки катера, пожар почти унялся, лишь отдельные язычки ещё вспыхивали по краям огромного пепелища. Башня сгорела дотла. Вокруг не было даже обгоревших камней, только пепел. Огромная пепельная перина и хрупкая, маленькая, потемневшая фигурка в самом центре, возле которой завис Император. Выходить из катера он не стал, просто открыл кабину и заводил руками. Вальен плёл какое-то заклятье, которое магической силой приподняло тело Рены, заключая его в дымчатую сферу. Большой полупрозрачный шар, в котором едва заметно колыхалась девушка, медленно поплыл вместе с катером обратно к балкону. Это больше напоминало похоронную процессию с хрустальным гробом. В городе воцарилась мёртвая тишина. Ни щебета птиц, ни жужжания насекомых. Словно все они почтили своим молчанием поступок Рены.