Холодные полутемные коридоры, выложенные голубой, местами опадающей плиткой. Липкие линолеумные полы, и отражающееся в стеклянных зеленых кирпичах пациенты, разгуливающие в тусклых пижамах. В животе скручивается волнительный ком, заставляет одновременно мерзнуть и потеть. Здесь и там на деревянных лакированных тумбах, с отвисшими дверцами, путаются комнатные растения, что никогда не цветут. Белая дверь, ведущая к Варе, местами кем-то когда-то погрызена, из изувеченных мест торчит коричневый материал.

Дверь отворяется, и из нее бордо выходит Татьяна Родионовна, бледная и страсть озлобленная. На глаза ей попадается сначала Чернов, а затем Аделина Васильевна, от чего ее злость загорается дьявольским огнем в глазах, но лишь успевает она открыть рот, как Паша придерживает дверь и перебивает ее мысли, подхватив ее под локоть.

— Мы с вами побеседуем, Татьяна Родионовна. Аделина Васильевна, можете идти к Варе, — уверенно, с металлом в голосе скандирует он.

Аделина Васильевна, решив не встревать и кротко кивнув, входит в палату.

— Ты! Ты сделал это с ней!!! Куда смотрит полиция?! Ублюдок малолетний!!! — вырывается из злобного рта, Паша силой заставляет ее сесть на железную сетчатую скамью у двери. Склоняется над ней, сцепив руки с двух сторон от нее, за подлокотники. Татьяна Родионовна ошеломленно выпячивает глаза, впервые оказавшись в заложниках.

— Замолчите! Не будь меня, она бы давно погибла! А знаете из-за кого?! Не из-за рыжей девчонки, не из-за моральных уродов одноклассников, не из-за чертей из преисподней, а из-за Вас! Если бы вы были хоть немного умнее, хоть чуточку человечнее, вы бы не выбросили бы ее на улицу, и она бы не нуждалась во мне. Этого бы не случилось, если бы вы не избивали ее и заботились о ней. Я ей вовсе не нужен, и никаких прав на нее не имею, ей нужны Вы… И если я узнаю, что вы в очередной раз выгнали ее, как неугодное животное или посмели поднять на нее руку, видит Бог, обещаю, вы больше внучку свою не увидите, — холодно тихо и жестко проговаривает Паша сквозь зубы.

— Да как ты смеешь, щенок?! — шипя сквозь зубы, отвечает Татьяна Родионовна, сузив злобные глаза. Ее костлявые морщинистые пальцы цепляются в его руку с силой.

— Обдумайте на досуге мои слова.

Паша резким движением отпускает руки и выпрямляется. Уходит в палату и чуть заметно хлопает дверью. За порогом громко выдыхает.

В палату из оконной деревянной рамы почти не проникает свет. Голые потрескавшиеся стены и две железные кровати. Варя лежит, накрытая клетчатым колючим одеялом в белом пододеяльнике. Рядом на железном тонком шесте капает капельница, наполненная прозрачной жидкостью. Лицо ее бледное, но глаза уже открыты, хоть и очень уставшие и слабые. На пустующей соседней кровати сидит Адель, она говорила ей что-то важное, до того, как пришел Паша. Теперь же повисло многозначительное молчание.