Кристиан вспомнил предсмертный хрип и пену, стекавшую в белую бороду,и его передернуло. Он молча кивнул.

Мадам Дюваль прикрыла глаза, а потом умиротворенно улыбнулась. Ее лицо просветлело.

– Старик Ли умер, - тяжело повторил Кристиан, – но на его место придет другой. Сегодня, полагаю, семье будет не до этого, но уже завтра или послезавтра они поднимут архивы. И тогда вся ваша приютская цепочка марионеток снова окажется в руках наследника.

– Что будет, - мадам Дюваль снова подалась к нему и тронула за рукав, - если эти архивы исчезнут?

– Не знаю, – честно ответил Кристиан, – я не владею информацией о том, насколько старик Ли делился со своими помощниками подобными подробнoстями. Εсть вероятность, что он замыкал все ниточки на себе, как паук паутину, но, может, и нет. Но я могу подсказать вам, где искать документы.

У Ганса была удивительная способность: имея такой вид, будто он слоняется безо всякого дела, он при этом успевал все, что Кристиану от него было нужно, и даже более того.

Приехав в компанию, Кристиан немедленно наткнулся на него.

Ганс по обыкновению сидел на ступеньках, мешая грузчикам, и жевал печенье.

Компания переезжала в здание в порту, освобождая место под банк.

Увидев, что Кристиан сразу направился в то крыло, которое вело в кабинет Эльзы, Ганс немедленно объявил:

– А нет ее на месте.

– Как нет? – возмутился Кристиан, почувствовав моментальную досаду от этого известия.

– Они с Фоссом в порту, следят за переездом.

– Черт, – Кристиан устало опустился на ступеньку. Ганс щедро предложил ему печенье,и это было весьма кстати. Кристиан вдруг понял, что ужасно голоден.

Он коротко пересказал Гансу события этого утра.

– Почему вы не отправили за документами меня? - обиделся Ганс. - При чем тут мадам Дюваль?

– При всем, - Кристиан пригнулся, когда грузчики над его головой проноcили огромную картину. - Еще не хватало, чтобы вы попались. Нет, мой друг, держитесь пока подальше от разного рода авантюр, будем делать из вас приличного человека.

– Это еще зачем? - содрогнулся Ганс.

– Затем, что со смертью старика Ли судьба Гертруды Штайн может измениться.

Ганс смотрел на него доверчиво и серьезно.