С лица его отца словно уходили все краски, выцветали...

- Люблю тебя, сын...

А больше он и сказать ничего не успел, заваливаясь на подушки, опрокидываясь, серея лицом...

- ДАН ВИТАЛИС!!!

В комнату влетели все.

Адриенна, кардинал, камердинер, доктор,, еще кучка придворных... дан Виталис кинулся к королю, но было уже поздно.

Непоправимо поздно...

- Я вынужден сообщить о кончине пациента, - нестерпимо лекарским тоном произнес дан Виталис.

Но это уже и без него всем было видно.

Кардинал подошел и встал на колени рядом с кроватью, начиная читать молитву...

Филиппо Четвертый, теперь уже единственный король Эрвлина, закрыл лицо руками.

Адриенна переглянулась с даном Пинна, и они поняли друг руга без слов. Бывший камердинер, а нынче... а, впрочем, это пока было неважно. Мужчина начал теснить придворных к выходу, и все слушались, а Адриенна подошла к Филиппо и крепко обняла его.

- Чшшшшшш... я рядом. Ты не один. Ты - не один...

Мужчина вцепился в юбку шикарного синего платья - и разрыдался, словно ребенок.

Да, ребенком он и был. И не отца сейчас провожал - хоронил собственное безмятежное и беззаботное детство. Когда есть и на кого свалить, и кого попросить, и кому поругать, и кому пожаловаться...

Просто - есть.

А теперь никого не осталось. А холод подступает, и пустота, и тоска...

Адриенна все это преотлично понимала, но жалко ей Филиппо не было. Вот ничуточки. Жалость, она ведь тоже бывает разная.

Есть та, что от ума, есть та, что от сердца... вот, у Адриенны был первый вариант.

Умом она понимала Филиппо и сострадала ему.