Пока мы рассматривали виновника происшествий, Вачиравит пинками разломал сарай, чуть не получил по голове крышей, сбросил её вниз по склону и нацелил меч на пень, который на свету оказался бархатисто-коричневым.

– Подожди, – я ухватила Вачиравита под локоть. – Давайте все вместе по кругу.

Не знаю, давно ли на пне проросли лианы, но если он ещё под ними не сгнил окончательно, силы в этой штуке было изрядно. Один махарьят мог и не справиться. Когда мы окружили древесный остов, между двух вздыбленных, как кошачьи спины, корней, я заметила утопший в земле плоский камень, а на нём пару грязных чашек и засохшее манго. Остатки былой роскоши – подношения священному дереву. Мне внезапно стало жалко этот пень, бывший когда-то почти божеством, защитником деревни, а теперь осуждённый на смерть за какие-то даже не совсем свои грехи. Отчего же они загнили все разом?

Внезапно Чалерм, который не вставал с нами в круг, протолкнулся между Джараном и Найяной и припал на одно колено, рассматривая что-то с той стороны пня.

– Тут подсечка, – сообщил он. – Кто-то рубил корень.

– Так дерево же срубили, – заметил Джаран. – Наверное, тогда и корню досталось.

Чалерм не ответил, копаясь в земле. Я наклонилась вперёд, чтобы посмотреть – он руками разламывал трухлявый корень, усыпая всё вокруг маленькими кубиками, словно дерево со временем обратилось в кристалл. Но под руками Чалерма открывалась полость – круглая, с какими-то чёрными прожилками, как будто внутри корня созрел плод, а из него проросло семя. Точнее, не совсем круглая, скорее, гранёная, как пирамидка пиком вниз. Как коробочка лиановой споры.

– Это же… – выпалила я и покосилась на Вачиравита, который на удивление не порывался ничего крушить, а тоже, как заворожённый, смотрел под руку Чалерму.

– Подсечка успела зарасти, – заметил Чалерм. – Её сделали раньше, чем дерево загнило.

– И ты думаешь, – протянул Адифеп, почёсывая подбородок, – что лианы сюда кто-то нарочно подсадил?

– А откуда бы им тут взяться? – спросила я. – Мне казалось, они только на горе есть, разве не так?

Махарьяты переглянулись как-то неловко, все, кроме Гам и Лека, которые до сих пор туго соображали и не участвовали в разговоре, покачиваясь на ногах.

– Лианы, которые на горе, созданы нашим амардануром, – осторожно произнёс Канавут, скользнув взглядом по Гам. Она всё так же бессмысленно таращилась на пень, ожидая команды.

– А власть вашего амарданура распространяется досюда? – несколько ядовито спросила я.

Канавут покосился на Адифепа, словно ища совета. Вачиравит проследил за его взглядом и шлёпнул меня по плечу: