— Что же ты тогда со своим зализышем не укатила, когда на ярмарке встретила? Уже больше не спешишь к своему Старикову?

— Новикову. Очевидно больше не спешу, раз я здесь, — облокотившись на спинку стула, скрещиваю руки на груди и в упор смотрю на Бурого. Тот в свою очередь тоже буравит меня долгим задумчивым взглядом.

— Ну и о чём ты сейчас думаешь? — первая не выдерживаю эту дурацкую игру в молчанку.

— Ни о чём.

— Так я тебе и поверила.

— Да просто пытаюсь понять, что ты нашла в этом своём Старикове.

— Новикове.

— Один хрен. Сморчок какой-то дрыщавый. Как тебя только угораздило, Марья Алексевна?

Я снова закатываю глаза, затем беру с тарелки кусок сыра и пихаю Мише в рот.

— Каком кверху! Хватит уже о нём и обо мне… Твоя очередь! Ты обещал.

Миша кивает, пережёвывая сыр.

— Ну, раз уж обещал… Так что ты хочешь знать?

Прикусив губу, раздумываю, как правильно спросить. Дело в том, что в прошлый раз мне показалось, что… в семье случилась трагедия, поэтому Миша не стал отвечать на вопрос про жену. Не хочу показаться невежливой.

— Я… хочу знать, что случилось с… твоей женой. — сощурившись, осторожно смотрю на Бурого. И таки да, судя по его кислому выражению лица, вопрос ему не понравился.

— Это неважно, — нахмурившись, встаёт из-за стола и убирает в холодильник шампанское и остаток сыра с колбасой. — Её больше нет с нами. Это всё, что тебе стоит знать.

"Её больше нет с нами…" — повторяю про себя слова Бурого. Чёрт, я так и думала, что она умерла.

— Прости… Давно она… — откашливаюсь, пытаясь подобрать слово, —… ушла?

— Когда Тасе было три месяца. Маш, давай не будем об этом? — бросает на меня взгляд через плечо. В нём нет раздражения, но я вижу, что разговор о жене ему не нравится.

Да это и понятно…