— Но я удивлён тому, что не вижу с вами Рибава.

— Он занятой человек.

— Мы все занятые люди.

Я его задела. Наконец-то. Я решаю продолжать в том же духе.

— Только вот вы, сир, в отличие от него не были мертвы для мира в течение пяти сотен лет, а затем ещё около двадцати.

Я ожидаю, что это мужчина рассердится и задерёт подбородок так высоко, как это любят делать высокопоставленные остроухие фейри, но вместо этого Пьер снова широко улыбается, обнажив свои зубы, такие же белые, как корпус его корабля.

— Женщины Люса так восхитительно энергичны в отличие от тех благовоспитанных разинь, что мы растим в Неббе. Прошу прощения, Данте. Я очень старался воспитать Эпонину, но её мать, Котёл упокой её душу, старалась ещё сильнее.

Я запрокидываю голову, когда слышу то, как он оскорбил свою дочь и мёртвую жену в одном предложении. Правда, Эпонина пока не сказала ни слова, так что она вполне может быть скучной, но Пьер ведь её отец. А отцы по определению обязаны считать своих отпрысков необыкновенными.

Он поворачивается к Данте и кивает.

— Ты был прав.

Я перевожу внимание с одного короля на другого.

— Насчёт чего?

Он одаряет меня улыбкой, из-за которой мне отчаянно хочется протереть свою кожу солью.

— Что я буду рад с тобой познакомиться, моя дорогая.

— С чего это вы должны быть рады познакомиться со скацца вроде меня?

— Потому что Неббе нужна королева.

Моё сердце пропускает удар. Неужели я правильно истолковала его слова?

— Если бы ты перестал убивать своих королев, Пьер, тебе бы не понадобилась новая.

Я резко поворачиваю голову в ту сторону, откуда раздается низкий голос, который только что заговорил.