Она резко поднимает руку, в которой сжимает рыжее произведение искусства.

— Вот.

— Я оставила свой на письменном столе.

Капелька пота стекает по её пульсирующей шее и оставляет пятно на высоком воротнике её платья

Я обхватываю её руку и уже собираюсь сжать, но чувствую, как она дрожит.

— Катриона, дело, в самом деле, в парике, или случилось что-то ещё?

Её зрачки расширяются, а затем сужаются. Расширяются и сужаются.

— Ничего серьёзного, ты же знаешь, какая я пустышка.

Я хмурю брови и свожу их вместе.

— Ты не такая.

— Меня называли лужей Тарелексо.

— О чём ты таком говоришь? Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так тебя называл, — возражаю я.

— Сибилла называла.

Сиб поднимает с пола синее платье и кладет его на ящики в центре гардероба.

— Даргенто считал, что мы такие же грязные и пустые, как лужи, Катриона.

— Даргенто долбаный идиот и жалкое подобие человека, — рычу я.

Катриона опускает взгляд на синюю ткань.

— При виде тебя в этом платье у всех должно перехватить дыхание.

Не знаю насчёт всех, но у меня точно перехватит дыхание. Корсет выглядит просто убийственно. Я перевожу взгляд с платья и сосредотачиваюсь на Катрионе.

— Попомни мои слова, когда-нибудь я убью Даргенто.