Я просыпаюсь от громких голосов.
Моя голова болит. Мышцы гудят. Вены горят. Мне больно везде.
Я чувствую себя так, словно меня привязали к извивающемуся змею, и теперь десятки фейри жгут меня своим фейским огнём, в то время как бешеные звери обедают моими внутренностями, а люди используют меня как мишень для дротиков.
— Ты сказал, что яд вышел! Прошло уже несколько дней! Несколько, мать твою, дней!
Лор.
— Яд вышел, Морргот. Я избавился от него.
Лазарус.
— Тогда почему у неё, мать твою, всё ещё идёт кровь?
Несмотря на то, что тьма пытается меня затянуть, я заставляю свои веки раскрыться. Рядом со мной на прикроватном столике мерцает свеча, капли воска текут по её кремовой ножке, точно слёзы.
Раздается стук в дверь, а затем голос Имоген, которая говорит что-то про Катола, а Лор кричит ей что-то в ответ про Дайю и Неббу.
Неужели моя мать там? Мои брови изгибаются, но от этого у меня начинает болеть голова, поэтому я их опускаю.
Тишина.
Затем в мою сторону направляются шаги, раздается хруст кожаной ткани, и золотые глаза начинают поглощать меня.
За побледневшими полосами макияжа я замечаю круги под глазами Лора.