-- Ах, леди Анна! Если бы я могла себе позволить вернуться в свет хотя бы на бал! Но вы будете выглядеть блистательно!

-- Я не могу обещать, мадам Селин. Но завтра должен заехать герцог, я постараюсь что-то придумать.

«И в самом деле! Без меня дом содержали в полном порядке, все работало, как часы! Надо попросить у Макса хотя бы по одному билету для девочек. Думаю, и мадам Берк не откажется прогуляться. Это для меня такое обилие гуляний и празднеств многовато. А им разок выгулять новый туалет только в удовольствие будет. Решено, поговорю с Максом.».

Леди Мишель прекрасно справилась не только с управлением мастерской. Вечером она попросила аудиенции у патронессы и, сильно смущаясь, выложила перед ней двенадцать пар перчаток прекрасного качества.

-- Вот… Я не знала, как вас отблагодарить, ваша светлость, и подумала… Это вам в подарок.

Анна перебирала изделия с удовольствием и некоторым удивлением: нежная бархатистая лайка молочно-серого цвета вышита серебром; плотный крепкий черный шелк с алой вышивкой; бархатная пара густо-зеленого цвета с изящной золотой виньеткой. И еще разные: из молочно-белого кружева, синие, жемчужные, нежно-сиреневые и кремовые. Шелк и бархат, мех и тонкая кожа. Потрясающее качество!

-- Леди Мишель! Я не представляю, когда вы все это успели! Ведь на вас была еще и мастерская.

-- Мне очень помогала Фелиция. О, леди Анна, она потрясающая хозяйка! Ну, и потом… -- девушка потупилась и пояснила: – Я просто следовала вашему примеру, ваша светлость.

-- Это как? – улыбнулась герцогиня.

-- Я не шила сама, ваша светлость. Я нашла двух девушек и принялась обучать их. Они… им не хватило места в мастерской, а я не хотела их увольнять. Ну, и подумала…

-- Вот как… -- Анна немного растерялась и даже не слишком понимала, хорошо ли это.

«Пожалуй, ничего дурного нет? Не век же девочке сидеть при мне чтицей и подавать шаль по вечерам. Страшновато отпускать ее одну, но… -- герцогиня усмехнулась про себя и иронично закончила: -- Детей нужно отрывать от «материнской юбки» вовремя! Не стоит отбивать охоту!».

Оттого, что герцогиня молчала, Мишель занервничала: