Все вокруг боялись даже пошевелиться.

– Да, я ничем не лучше вас. Ради своей семьи я буду красть, лгать, преследовать, защищать, – ведьма подошла к нему ближе. – И я убью любого, на кого они покажут пальцем. Я могу жить с кровью на руках. Но вот сможете ли вы, мистер Стафорд, большой вопрос.

Мортимир сжал кулаки.

– Для всех убитых вами людей жизнь померкла! Теперь они вечно будут в темноте! – она издала хлопок руками и между ее ладоней появился сверток бумаги. – И даже после этого, я сжалилась над вами! Я предлагаю вам увидеть то, ради чего вы боролись. Да, я чудовище, но разве после этого, я не милосердна? Скажи!

Стафорд молчал.

– Разве я не милосердна?! – Роза практически закричала это ему в лицо.

Тьма в помещении пришла в движении, но быстро утихла, когда девушка взмахнул рукой и перевела дыхание.

– А теперь, мистер Стафорд, – ведьма протянула ему кинжал. – Подпишите договор, если согласны на мои услуги.

Он перевел глаза с контракта на Габриэля. Тот лишь отрицательно покачал головой и отвернулся от него, скрывая свой гнев. Он не хотел смотреть на своего бывшего лучшего друга. Габриэль Брюстер не прощал в своей жизни двух вещей: предательства и лошадь под номером двадцать два на лондонских скачках, которая никогда не оправдывала его ставок.

Мортимир взглянул на Лоренса, в глазах которого он не увидел ни прощения, ни понимания его поступков. Но, ему показалось, что Стентону сейчас было на него все равно. Для него эта магия, сделки и чудовища за несколько дней стали обыденными, а после сегодняшней ночи, так ему уже не о чем было горевать. Стентон просто ждал.

Это был последний раз, когда он видел своих друзей.

Стафорд медленно взял кинжал и провел острой стороной по большому пальцу и приложил к шершавой бумаге.

– В моих глазах вы всегда будете чудовищем, – сказал Морти.

– Как вам будет угодно, – ответила ведьма.

Розалинд отошла на середину коридора, где было больше всего места и опустилась на колени. Луиза поставила перед ней черного цвета свечу и вручила ей кусочек мела. Левой рукой она начертила шестиугольную звезду и семь кривых символов, которые в одночасье вспыхнули прямо на дереве. Фитиль свечи резко загорелся черным пламенем.

Поднялся ветер, волосы на ее голове стали извиваться, как змеи. Женские пальцы покрыла чернота, а ее глаза снова заволокла белая пелена.

– Corvesca mor, vim’er nebris! – это был ведьмин язык.