Ее руки опустились по обе стороны от нее и пол задрожал. Шкафы затряслись, несколько склянок попадали на пол и разбились, последовав чайному дорогому сервизу, который уничтожила Флоренс. Стены заходили ходуном.

– Она так раньше не умела, – Лоренс услышал шепот Шарлотты на ухо Грейс. – Как мы снова будем ее лечить?

Но ее вопрос остался без ответа.

Нескольких мгновений хватило, чтобы все стихло также быстро, как и началось.

– Дорогой, – неизвестный женский голос заставил всех устремить взоры за спину Стафорда.

Тот побледнел и медленно развернулся.

Перед ним в белом легком платье стояла его красавица жена. Только вот на ее щеках уже не было того румянца, который всегда их украшал. Ее полупрозрачная ладонь ласково коснулась груди Мортимира и тот начал часто дышать, разбито улыбаясь.

– Мари, любовь моя, – по его щекам покатились горькие слезы отчаяния. – Это ты.

– Я так рада видеть тебя, – тихо сказала девушка. – Ты так похудел, совсем перестал есть.

– Меня некому больше вкусно кормить, – очередной всхлип. – Я так тоскую по тебе, любовь моя.

Лоренс посмотрел на Розу, которая все еще находилась в трансе.

Ему отчаянно хотелось, чтобы их оставили вдвоем. Он бы смог расспросить ее обо всем, что не давало ему покоя последние несколько дней, смог бы добиться полной правды о том, что случилось с ним четырнадцать лет назад, и смог бы признаться в чувствах, прикоснуться к ней, а она бы не убегала от него. Ему виделось, что Роза взглянет на него иначе после этой ночи. Он надеялся, что в отличие от Мортимира и Мари, у них будет шанс.

– Не горюй по мне, Морти. Живи дальше, – она погладила его большим пальцем по щеке. – Ведь время так неумолимо и быстротечно. Проживи за нас обоих.

Но он не мог сказать ей, что проведет остаток своей жизни в тюрьме, если не совершит самоубийство раньше.

– Обещаю, – солгал он. – Я обещаю.

– Мне понравилось, как мы изменил ветрины в нашей кондитерской, – Мари улыбнулась.

– Т-ты видела? – промямлил Стафорд. – Но как?

– Мне иногда удается тебя навещать, чтобы ты не делал глупостей и не перебарщивал с глазурью на шоколадных тортах.