Дрожь проходит по мне, когда он начинает целовать мою шею, и мои глаза закрываются. Одной рукой он начинает разминать мои плечи, заставляя мышцы таять под его прикосновениями.

Ловкими пальцами он ослабляет завязки моего платья и медленно стягивает ткань с плеч. Он не торопится, словно позволяя мне остановить его, если я захочу. Я не останавливаю.

Другую руку он кладет мне на шею, а большим пальцем нежно поглаживает ее основание. Я должна чувствовать себя уязвимой. Малейшим усилием он мог бы свернуть мою шею. Но то, как он нежно проводит большим пальцем по яремной впадине, заставляет чувствовать себя в еще большей безопасности.

Окот начинает целовать ключицы и груди, и я прижимаюсь к нему, обхватывая руками его шею. Он одним плавным движением стягивает с меня платье, позволяя ему упасть на землю, и опускает меня на мягкую траву. Я притягиваю его к себе для поцелуя, и он немедленно подчиняется, довольно урча.

Держа одну руку на моей шее, он проводит другой по груди. Соски пульсируют от его прикосновений и ночного воздуха, и Окот ласкает каждую грудь, заставляя меня хныкать и выгибаться ему навстречу. Я чувствую через штаны, как его член твердеет, и поднимаю ногу, чтобы прижаться к нему. У Окота вырывается хриплый стон.

Когда его рука скользит вниз от моей груди к бедрам, я вздрагиваю. Он стягивает с меня трусики, и я поднимаю ноги, чтобы избавиться от них. Теперь, когда я полностью обнажена, Окот отстраняется и рассматривает каждый сантиметр моего тела в лунном свете.

Он оглядывает меня с ног до головы, и его зрачки с красными ободками вспыхивают.

– Прекрасна. Ты так прекрасна, возлюбленная моя.

Он тоже прекрасен, в мужественном, супергорячем смысле. Его крупное, сильное тело, ярко-красный ирокез, напряженные глаза и колечко в носу. Но я хочу видеть его всего. Хочу прикасаться к нему всему.

– Твоя очередь.

Он тянется за спину, стягивает рубашку через голову и сбрасывает ее. Встает, чтобы расшнуровать штаны, и я приподнимаюсь на локтях, жадно наблюдая за ним. У него широкая и мускулистая грудь, которую пересекают несколько бледных шрамов. Он снимает ботинки и сбрасывает штаны одним плавным движением.

Он обнажен передо мной, так же, как и я перед ним. Я смотрю на него, и эта картина выжигается на моей сетчатке. И вдруг я с визгом замираю, когда вижу питона между его ног.

Мое лоно задергивает шторы и делает вид, что его нет дома.

– Ммм… Нет. Не выйдет, – говорю я, качая головой, и автоматически свожу бедра. – Это твой член? – спрашиваю я, как будто мне нужно сначала убедиться. Я качаю головой. – В смысле, я знаю, что это твой член. Я вижу, что он прикреплен к тебе, но…