Светлый фон

Но нет. Так много – нет.

Глава 37

Глава 37

Нахмурившись, Окот смотрит между ног, а затем снова на меня. Я знаю, что только что разрушила всю тщательно созданную им романтику, и мне неловко за это, но…

Он выглядит смущенным, бедняга.

– Ты что, раньше не видела член? – спрашивает он меня.

Я склоняю голову, все еще глядя на него.

– Да. Нет. То есть да, я видела. Тысячи. Может быть, даже миллионы. Ты помнишь, кем я работала. Я повидала много секса. Если хочешь разобраться, то да, твой – первый, который я вижу реальными глазами и который, ну, предназначен для меня. Но…

– Но?.. – Окот смотрит на меня, словно не понимает, что происходит.

– Я видела много пенисов. Больших, маленьких, темных, светлых. Тонких, толстых, покрытых венами, гладких, твердых, мягких. Ну, ты представляешь.

Он морщится, как будто вдруг представил себе все их одновременно.

– К сожалению.

А я не могу отвести взгляда от того, что находится у него между ног. Я показываю на него, а он словно откликается.

– Но такого я никогда не видела.

Окот выглядит растерянным. Он почесывает затылок, и я понимаю, что теперь он думает, что с ним что-то не так. Я вскакиваю и хватаю его за руку.

– Прости. Я все испортила. Я знаю, я идиотка. Просто я предполагала, что ты большой, потому что бык, в которого ты превращаешься, огромный, но я не думала, что настолько большой. Ты, типа, слишком большой. Слишком большой для меня. И я говорю это не для того, чтобы утешить тебя. Поверь мне, я видела много дам, которые делали это для поднятия самолюбия своих мужчин, хотя у тех между ног была лишь сосиска из хот-дога. Я сейчас серьезно.

огромный

Окот продолжает на меня смотреть.

– Слушай, эта штука порвет что-то важное, я в этом уверена, – говорю я, защитно прикрывая себя ладонями. – Лучше бы нам воспользоваться руками. И даже не заикайся о пирсинге. Не думай, что я упустила его из виду, – говорю я, показывая на четыре металлических гвоздика, которые сверкают в головке его члена. – Как ты вообще… знаешь, что? Неважно. Ты явно не чувствуешь боль, раз умудрился проколоть и нос, и пенис. И кому-то без понимания боли не стоит пронзать мое женское лоно своей пикой.

и