Освальд формально был моим дядей— братом покойной матери, но так как был всего на десять лет меня старше, я считала его кузеном. Оззи занимался в основном бухгалтерией и прочей бумажной волокитой, был до безобразия пунктуальным и чистоплотным. И, что самое ужасное, пытался окружающих втиснуть в придуманные рамки дозволенного. Мечта мистера Гарета передать дело всей своей жизни единственному сыну накрылась медным тазом, когда выяснилось, что у Освальда напрочь отсутствуют способности к конструированию, а вот я, наоборот, с раннего возраста пропадала в мастерской деда и впитывала все знания как губка. На этой почве у нас с Оззи шла давняя неприязнь. Кузен считал меня выскочкой, занявшей его место возле отца. И при каждой встрече старался уколоть меня побольнее, не гнушаясь даже запрещенными приемами-упоминанием моего внебрачного происхождения.

Однозначно от кузена нужно отделаться, иначе он испортит мне всю поездку.

— Может быть, кто-то другой сможет сопровождать меня в Жерданию?— с надеждой в голосе спросила я.— Тетушка София?

Мистер Гарет отрицательно покачал головой.

— Кузина Изабелла?

Я бы согласилась даже на компанию до невозможности болтливой красотки Изабеллы, лишь бы не брать с собой Оззи.

— Конечно же, нет. Во-первых, она тоже незамужняя, а во-вторых, Изабелла такая кокетка, что отобьет у тебя всех женихов.

— Ну, тогда…— я задумалась. Родственников у нас было мало, а друзей еще меньше, благодаря бурной молодости моей покойной матери, которая неизвестно от кого меня родила.

— А, может быть, ты со мной поедешь?— осенила меня идея.

С дедом, конечно, не разгуляешься, но он, по крайней мере, интересный собеседник и не станет меня постоянно одергивать, как делает это Освальд.

— Я бы рад, внучка, но на кого я оставлю мастерскую? В последнее время заказов стало больше, сама же знаешь…

Я вздохнула. Дед был прав, кроме Освальда со мной поехать больше некому. Ну что ж, буду радоваться жизни и предстоящему путешествию, даже несмотря на унылого попутчика с неизменно кислым выражением лица.

Не то, чтобы я не любила своего кузена-дядю, все же мы выросли под одной крышей, и я испытывала к нема теплые родственные чувства. Но мы с Оззи никогда особо не ладили. Возможно, причина нашего неумения взаимодействовать друг с другом крылась в противоположных темпераментах характера, а может быть в скрытом соперничестве. Мне казалось, что Освальд никак не мог смириться с тем, что он перестал быть в доме самым младшим и самым любимым ребенком. Когда я стала увлекаться механизмами, дед переключил внимание на меня с единственного долгожданного сына, за что Оззи втайне возненавидел меня. Но это было лишь мое мнение, и я не знала наверняка так ли это.