«Как все? И про пустыню, и про мой дар, и про нас с Арком?..»

— Все о том, что произошло во дворце, — пояснил отец, и я не успела выдохнуть, как он добавил: — И про твой дар. Почему ты не рассказала мне? — укоризненно взглянул на меня.

— Отец, я… я не хотела тебя беспокоить. А там, в академии, все так закрутилось, что я сама до конца не осознала…

— Девочка моя… — обнял он меня.

— Я так испугалась там, во дворце, папа, — шмыгнула я носом ему в грудь. — Я не хочу этот дар, он… он такой… страшный и мучительный.

— Ты спасла королевство и раскрыла причину недуга Валентайна.

— Да, но я была не одна, и это так сложно и больно. Я ведь не смогла предотвратить гибель твоего друга, папа! — Я разрыдалась.

— Вали был хорошим человеком и королем. Но ты у меня умница. — Отец погладил меня по голове. — Не вини себя. У каждого свой срок. Боги посчитали, что так будет правильно, и он сейчас в ином мире. Лучшем.

— Ты не сердишься? — Я подняла голову и посмотрела в такие родные глаза.

— Как я могу? — улыбнулся он в ответ. — Скажи мне, дочь, — вдруг нахмурился, — правда ли, что Рей Сейторский непозволительно вел себя с тобой?

Лгать не хотелось, и я кивнула. Значит, Дар упоминал и об этом.

— Папа, что еще рассказал тебе профессор Арк? — Я внимательно посмотрела на отца.

— А что он мог мне еще рассказать? — как-то странно, с непонятной улыбкой, проговорил отец. — Так… Ну что же, отдыхай, набирайся сил. — Он встал с дивана, легонько похлопал меня по руке и вышел из комнаты.

Я немного поразмышляла над такой реакцией родителя и отмахнулась от этих мыслей. Может быть, он ожидал, что я сама расскажу что-то еще? Но мне нечего было добавить.

Надев халат и обув мягкие тапочки, я прошла в умывальню. Открыла золоченный кран. Трубы загудели, и вода, отфыркиваясь, полилась в раковину. Не все меняется в нашей жизни, и, как ни странно, мне это нравится. Матушка с ее этикетом, новой обивкой и вечно гудящими трубами. Любящий отец и Мати… «Почему-то сестры не видно, даже интересно». Но не успела я подумать о ней, как она влетела в умывальню. Остановилась, рассматривая меня, и спросила не истеричным тоном, как бывало всегда, а уверенно и твердо:

— Это правда, что Рей к тебе приставал?

Мои глаза округлились, а рот приоткрылся. Я не знала, что ответить.

— Говори как есть!

— Правда, Мати, — замерла я в ожидании ее истерики. — Ты ни при чем, просто он… просто… штырь он, вот кто!

— Грязный мерзавец! — выругалась сестра, еще больше меня удивляя.