Я вижу, что Анна наблюдает за мной, пока наша маленькая группа расходится. Понятия не имею, о чем она думает, и не собираюсь спрашивать.

***

Остаток дня кажется долгим и нервным, пока мы ждем заката солнца.

Мы как можно ближе подбираемся к долине, которую надо пересечь. Мы достаточно близко, чтобы слышать рокот двигателей и грохочущие звуки музыки, которую они слушают на максимальной громкости.

Это кажется опасной затеей.

Мне это не нравится.

И мне не нравится, что нам приходится быть так близко к ним.

Нас шестеро. Четверо из нас — женщины. А женщинам всегда грозит бОльшая опасность от таких группировок.

Но единственная альтернатива — отказаться от наших планов.

А нам больше нечего делать.

Все мы становимся тихими и напряженными, когда солнце наконец-то опускается за горизонт.

Мы ждем до полного наступления темноты. Сейчас, наверное, примерно полдевятого, но вокруг так темно, что это ощущается как полночь.

Мы уже решили, как мы будем ехать. Я сяду за руль джипа, а Анна поведет пикап. Мы будем двигаться как можно медленнее, поскольку любой звук, даже хруст веток и листьев, может привлечь внимание. Трэвис и Мак пойдут возле машин. Мы будем держаться как можно ближе к деревьям, чтобы не попадать в отсветы их костров.

Группа в долине, может, и закатила вечеринку, но у них определенно будут охранники по периметру. Их-то и надо остерегаться. Даже если один охранник поднимет тревогу, все кончено. Они все нападут на нас.

А потом случится худшее. Мы все это понимаем.

— Помните, — тихо говорит Трэвис всей группе перед тем, как мы займем свои места. — Не стреляйте, если только у вас не останется выбора. Стоит выстрелить один раз, и все это услышат.

Затем мы начинаем действовать. Я иду к водительской дверце джипа. Вокруг так темно, что я едва не спотыкаюсь о корень дерева, и Трэвис меня подхватывает.