– Не забивай себе этим голову, – осадил он. – Лучше думай о сестре и матери.

Мы направились вдоль побережья, как будто просто вышли на прогулку. Ни один бегун даже не поморщился, пробегая мимо нас. Разумеется. Они ведь видели двух безобидных подростков, а не потенциальных разрушителей миров.

– Почему ты делаешь это? Зачем присоединился к Агрию?

– Зевс использовал меня так же, как и тебя. Он не заслуживает быть нашим верховным богом.

– Ты до сих пор злишься на него из-за ящика? – в недоумении спросила я. – Мне казалось, ты любишь Пандору.

– Люблю, но это не меняет того факта, что он воспользовался моей доверчивостью, чтобы навредить брату. Думаешь, жить с осознанием того, что именно я навлек беды на человечество, так легко?

Его мучила совесть? Вот в чем причина. Но это не имело никакого смысла.

– Прометей так гордился своими созданиями. Вашей невинностью. – Он остановился и взглянул на меня. – Я все испортил, и только потому, что я наслал на вас зависть, обиду и жадность, вы уничтожаете мир Геи. Этому нужно положить конец. – Широким шагом он направился дальше.

– Но Агрий собирается нас истребить. – Я дернула Эпиметея за руку, чтобы тот притормозил. – Это гораздо хуже.

Матео пожал плечами.

– Мы можем сотворить новых людей. Лучше. Если захотим.

– Однажды вы уже пытались, после Всемирного потопа, и мы вновь стали несовершенным видом, как и вы, – добавила я. Пусть знает, что я думаю о богах.

– Тебе об этом известно? – В его голосе прозвучало что-то вроде уважения.

– Конечно. Твоя дочь Пирра и сын Прометея, Девкалион, единственные, кто пережил потоп на корабле, – рассказывала я. – Когда вода отступила и пара вновь сошла на землю, они начали бросать камни через плечо. Из камней, что кидала Пирра, рождались женщины, а из камней Девкалиона – мужчины.

– Тогда Зевс посчитал, что он вправе вас уничтожить, а сейчас это сделает его сын, – произнес Матео. – У него есть такое же право.

– Но мы не игрушки, – возмутилась я. – Нельзя раз за разом заменять нас на новых.

– Еще как можно. Это ты уже должна была понять.

Да, я поняла.

Воздух стал теплее, а песок – мягче. Мы вошли в Митикас, и я, как и прежде, даже не заметила переход.

– Джесс, – поздоровался со мной Агрий. Он облокотился на торчащий из песка валун. – Как хорошо, что ты с нами.