– Все согласны с мнением физиков, что это единственный шанс спасти их планеты, – больше её удивился главный эколог содружества галактик.

– Не всех и не везде такое соображение останавливает. Надежда пережить всеобщий Армагеддон на личном благоустроенном островке (или отдельной защищённой планетке) позволяет пренебрегать миллионами чужих жизней, – сказала Таша, и кольганец поражённо мигнул, потом сочувственно посмотрел и долго гладил её по волосам сухонькой ладонью с когтистыми пальцами. Роли Таши в сообществе Альянса менялись, но она по-прежнему не была такой как все.

Особенно сильно свою непохожесть она ощущала при встречах с родителями Стейза. Если все окружающие её люди за долгие века успели привыкнуть к хладнокровной невозмутимости наурианцев, то ей такая задача пока не поддавалась. Она могла сколько угодно внушать себе, что мать Стейза чисто генетически не способна испытывать неприязнь и недовольство, но волей-неволей замечала все признаки таковых. По её ощущениям недовольство родителей Стейза их отношениями нарастало день ото дня, и воспоминания о словах собственной родной матери мало успокаивали.

«Отношения, в которых один любит, а второй позволяет себя любить, долго не живут», – заявила мать.

Таша твёрдо знала, что мама неправа, что просто не осведомлена об особенностях инопланетной расы, что Стейз любит её больше, чем можно выразить какими бы то ни было эмоциями. Он редко произносил слова признаний, но предугадывал все её желания и исполнял ещё до того, как Таша успевала их озвучить. Стоило ей проявить горячий интерес к прочитанной книге – и появлялись билеты на фильм или спектакль, снятый по её сюжету и идущий где-то в тридесятой галактике, но прямо сейчас. Случайно обронённая фраза, что на Омега Хала растут самые красивые розы на свете, – и в её комнате стоит кадушка с цветущим кустом. Её экипировка при отъездах на другие планеты, её защита от агрессивных видов их фауны были предметами постоянных забот её стратега и добродушных шуток коллег-экологов. На днях биосинтезатор в их жилом блоке выдал на десерт нечто ярко-красное, стоящее на тонких лапках и такое умилительно пушистое, что Таша приняла это нечто за живое существо, случайно забравшееся в кухонный агрегат.

– Какая очаровательная... кракозябра! – воскликнула она. – Стейз, кто это?

– Пирожное, созданное в соответствии с твоими вкусами: Крок отметил, что тебе особенно нравятся пушистые объекты и объекты алого цвета, а я знаю, что ты любишь безе и заварной крем на сливках. Здесь соединено всё вместе.