– Это будет ее судьба. Не нужно больше о ней беспокоиться, ведь она станет другим человеком.

– И будет жить...

– И будет жить! Все мы умираем в физическом мире. Кто-то раньше, кто-то позже. Но наши души бессмертны.

– Она умерла Анной, но родится другим человеком?.. Как все сложно и просто одновременно! Хоть я и не верила в перерождения... Точнее, я о них не задумывалась. А ты, Ада, точно знаешь, что перерождения существуют?

Я улыбнулась:

– Да, знаю точно. Я помню кое-что из своих прошлых жизней. И в каждой было что-то болезненное, неприятное и ужасное. У всех людей есть проблемы. И со всем можно справиться, Елена Анатольевна. И ваша дочь справится обязательно! Только она будет уже не вашей дочерью.

Хотя, кто знает? Может быть, Елена Анатольевна внезапно забеременеет? И в сорок лет рожают. А может, возьмёт малыша из детского дома, и в нем окажется душа Анны? Всякое может быть. Но я не буду говорить про это Елене Анатольевне.

– Знаешь, Ада, а ведь действительно... Конечно, мне кажется, плохо так думать, но Аня прожила хорошую жизнь. Из страданий были только страдания по Сергуне. Да и умерла она, пусть и жутковато, но безболезненно? – Она посмотрела на меня, и я была вынуждена кивнуть. – У кого-то и похуже смерть. А моей Ане еще повезло! И мне так спокойно сейчас стало... Как никогда не было! Да, Аннушка прожила короткую жизнь, но вполне неплохую. Это действительно лучше, чем, если бы ее всю жизнь били и издевались над ней.

Я не стала вмешиваться в ход мыслей Елены Анатольевны. Она еще долго рассуждала, как все удачно сложилось. Ее язык заплетался от выпитого вина. Лично я бы не сказала, что сложилось все удачно. Но у каждого свои беды. Своя смерть. Для Анны действительно все выглядит не так ужасно, ведь она уже умерла, и ее единственная беда – уйти в мир иной. А вот беда Елены была посущественнее – жить, осознавая, что ее дочери, которую она родила и растила, больше нет. Но, я гляжу, мои слова, возможно где-то грубые, помогли ей. Помогли отпустить смерть дочери. А это самое главное. Анне ничем уже не поможешь, а ее матери можно! И я помогла, чем смогла.

Пока Елена Анатольевна беседовала сама с собой, я поплавала еще немного и услышала голоса. Выглянула из-за бассейна. По тропинке шел Ник. Я принялась вылезать из воды, попутно вопя ему что-то. А он взглянул на меня, замер на месте. Нет бы самому подойти!

У него в руках был телефон. Судя по чехлу с пентаграммой, это мой! И этот самый телефон полетел на каменную дорожку из рук Ника.

– Эй! – возмутилась я, подлетая к напарнику. – Свой будешь ронять!