Я нахмурилась, услышав своё имя, пробивающееся сквозь слои сна. Я проигнорировала голос, потому что моя кровать была теплой и уютной. Я снова устроилась поуютней, и моя… моя кровать слегка сместилась подо мной. Странно.

— Тринити? — снова раздался голос, и паутина сна начала рассеиваться. — Мы на месте.

Что-то коснулось моей щеки, поймав упавшие на неё пряди волос и заправив их за ухо. Я отмахнулась, не задев ничего, кроме собственного лица. Потом моя кровать усмехнулась.

Кровать усмехнулась.

Кровати так не делают.

— Спишь как убитая, — чья-то рука обняла меня за плечи и легонько встряхнула. — Давай, Тринити, просыпайся, мы на месте.

Мы на месте.

Эти два слова прорезали туман сна. Мои глаза резко распахнулись, и в тот момент, когда моё зрение привыкло к полумраку салона машины, я увидела ногу, обтянутую тёмными джинсами — фактически это было бедро.

Боже мой. Я тут же перешла на уровень повышенной боеготовности «какого хрена».

Резко выпрямившись, я перевела взгляд своих широко распахнутых глаз на Зейна, которого, очевидно, использовала в качестве подушки.

— Очень мило, что ты, наконец, присоединилась ко мне. Я уже начал волноваться, — Зейн наблюдал за мной со своей маленькой, дразнящей полуулыбкой. — Особенно когда ты начала пускать слюни.

Я вынырнула из тумана.

— Пускать слюни?

Тепло проникло в эти холодные глаза.

— Совсем немного.

— Я не пускала слюни.

Я поспешно вытерла рот тыльной стороной ладони.

Тыльная сторона моей ладони была влажной.

— Придурок, — пробормотала я.

Он вновь усмехнулся и кивнул в сторону передней части машины. Дез и Николай наблюдали за нами с передних сидений.