— Простите мою глупость и невоздержанность, о светлые Адитьи, — произнесла она, — и благодарю, что учите меня смирению и послушанию, вручив прут моей наставнице.

Кто-то из учениц хихикнул, но Мекха грозно повела очами в ту сторону, и воцарилась тишина. Анджали было позволено вернуться на свое место, и она села на тростниковый коврик, прижав колени к груди и положив подбородок на сложенные руки.

Наставница подобрала веер, речь ее зазвучала монотонно, как и прежде, и ученицы, оживившиеся было, снова начали клевать носом.

Анджали с удовольствием бы подремала под унылые повествования наставницы законов, но пятки зудели, и она не могла усидеть спокойно.

— Итак, первый закон нашей дхармы — апсары принадлежат всем и каждому, — продолжала наставница. — Апсара не может принадлежать одному мужчине. Всякий, кто пожелает апсару, может получить ее.

— Наставница! — снова не утерпела Анджали. — А что, если мужчина мне не нравится? Мое желание не входит в дхарму?

— Имея золоченую повозку и двух белых коней, станешь ли ты прятать их в темной конюшне? — ответила Мекха вопросом на вопрос. — Или ты поедешь по дороге, через ямы и кочки, радуясь быстрому бегу коней и ровному ходу колесницы? Ты должна быть, как твоя праматерь — волна. С одинаковой лаской принимать любого, будь то царь или последний из чандал.[1]

Анджали покривилась, но возражать не стала.

— Знаете ли вы, что означает само слово «апсара»? В его толковании видна божественная мудрость. Если читать это слово, как «ап» и «сарас», то оно понимается, как «вышедшая из воды», что отправляет нас к истории о пахтании океана. А если мы прочитаем его, как отрицание — «а» перед «псара», то получается «не испытывающая наслаждения». И в этом есть глубокий смысл, отсылающий нас ко второму закону дхармы апсар. Даря наслаждение, мы не должны испытывать его сами, потому что женщина, которая испытывает наслаждение от мужчины, становится его рабыней. Такая апсара не сможет выполнять свое предназначение с усердием. Она будет думать только о том, как угодить одному мужчине, и нарушит дхарму.

— И все же, это ужасно несправедливо, — опять подала голос Анджали. — Чем мы так провинились? Нам запрещено отказывать, запрещено любить, испытывать наслаждение, даже дети апсар растут, как сироты. Неужели это только потому, что в жилах наших течет соленая вода, а не голубая кровь?

Мелодичный звон водяных часов, установленных на площади, ознаменовал начало нового часа и конец урока.

— На сегодня занятия окончены, — объявила наставница Мекха. — Все могут идти. Все, кроме Анджали. Ты задержись.